Книга Пути-дороги. С чистого листа, страница 95 – Алёна Цветкова

С неба светили звезды, насмешливо перемигиваясь друг с другом. И мне почему-то мерещились среди них глаза счастливого гоблина.

Деревья в в палисадниках и деревенских садах недовольно шелестели листьями, на сыром и холодном ветру. Было немного зябко, и хотелось поскорее дойти до дома, поесть и спрятаться под одеяло. И заснуть…

— Петька, – дернула я его за руку, – а давай до дома наперегонки?

— Давай, – проснулся мальчишка, – раз! Два! Три!

И куда делась усталость, мы побежали по деревне, хохоча на всю улицу.

Три дня пролетели, как один миг. Мы с Петькой пахали, как кони, пытаясь наверстать упущенное за те дни, что я проболталась между деревней и городом.

Петька, неожиданно, оказался очень умелым помощником: растопить печь, принести воды, дрова, собрать яйца, полить капусту, нарвать травы для кроликов и уток, проследить, чтобы у них всегда была вода… вроде бы мелочи, но оказывается, они занимали так много времени.

Играть Петька успевал тоже. Он очень быстро стал лидером в компании соседских пострелят, и теперь мальчишки и девчонки с воплями носились у нашего двора, играя в новые игры, которым их научил безмирник… о нашем происхождении в деревне стало известно к вечеру следующего, после возвращения из города, дня. Откуда? Великая загадка. Я совершенно точно знаю, что никто из местных в город не ездил.

Перепуганные родители, конечно же, запретили детям подходить к Петьке. Но разве же их остановишь? И к обеду, большая часть деревенских мальчишек и девчонок носилась по улицам, играя в «Двенадцать палочек», «Чижа» и «Жмурки».

Со взрослыми было сложнее. Меня и так не особенно жаловали в деревне, благодаря старостихе, а сейчас стена отчуждения стала практически железной. Кроме Аништы и Ванута никто из взрослых со мной даже не здоровался.

Было немного обидно, но выбирать не приходилось.

За три дня у меня скопилось больше сорока литров молока. Трехдневное молоко уже не подходило для варки сыра, и я переработала его в корот. Сливки, снятые сверху, оказались немного другие, с легкой приятной кислинкой. Нам с Петькой и дедом вкус понравился. И я немного оставила на закваску. Из остального молока сварила сыр.

Возилась целый день, но зато ничего не пропало.

Весь второй день пришлось убить на рыбу. Их в ловушках скопилось так много, что чистили мы ее с дедом вдвоем несколько часов. И печь пришлось загружать аж два раза, выкладывая рыбу более плотно, чем обычно. Сущика получилось больше пяти килограмм.

Остатки рыбы мы засолили. Мелкая соленая рыбешка, высушенная до каменного состояния, вкусна и хранится в сухом месте довольно долго.

Третий день я скребла, мыла и убрала избу и двор… сколько бы я себя не убеждала, что мне плевать на будущих наставников, однако ударить в грязь лицом в их присутствии мне совсем не хотелось. Говорят, встречают по одежке, а первое впечатление – самое сильное. И я приложила все усилия, чтобы оно было хорошим.

Накануне приезда, я подняла всех с петухами. Эльфяк же сказал, что приедет с рассветом. Не хотелось бы, чтобы ученик встретил учителя в постели. Мало ли какой у него пунктик.

Кажется, именно в тот момент сонный Петька, и так-то не горевший деланием учиться, стал ненавидеть наставников еще больше.

— Лола, – окликнула меня Ретта, когда я вышла с молоком из сарайки. Она улыбалась точно так же, как раньше, светло и ясно, и я невольно улыбнулась в ответ. С тез самых пор, когда она сдала меня сборщику налогов, мы больше не общались, – давай мириться?