Онлайн книга «Помещица»
|
— Но ведь у тебя, выходит, четыре участка… — У меня, барышня, — фыркнул Степан и рассмеялся, глядя на моё ошарашенное лицо, — четыре полоски. Всё по-честному: каждый участок по жребию. Кому выпало, тот и пашет. — Но в прошлом году нам повезло, — добавил он. — Три подряд полосы нам с братом достались. Он теперича там пшеницу растит. Теперича года три до следующего жребия можно радоваться… — А потом? — А потом, может, и не повезти, — пожал плечами Степан. — Давайте-ка, барышня, пойдём лошадей куплять. А то солнце высоко уже. Как бы самых лучших-то не разобрали. А то достанутся вам клячи полудохлые. На них землю не вспашешь… Только тут я осознала, что мы уже на ярмарке. Словно кто-то щёлкнул выключателем: разом загудели голоса купцов, заржали лошади, замычали коровы, заблеяли барашки, закудахтали куры… Мы подъехали к рядам, где торговали животными. Зашумел ветер, захлюпала грязь под ногами, запахло свежим навозом, весенней сыростью, жареным мясом и чесночным хлебом. А Груня уже спорила с каким-то купчишкой, тыча пальцем в крепкую белую лошадку с длинной роскошной гривой и хвостом, завитки на конце которого почти касались земли. Я, конечно, не специалист, но сразу видно: на такой пахать нельзя. Слишком нарядная для пахоты. Надо ей сказать… Но сперва мне нужно было выяснить ещё одно. Иначе мысли крутились бы вокруг этого вопроса, мешая сосредоточиться на остальном. — Степан, — схватила я его за рукав, — а ты, выходит, за мальчишек своих тоже подати и выкупные платежи платишь?! — Плачу, — кивнул Степан. — Куда ж деваться то. Барышня, вона, гляньте, какой гнедой… Крепкий конь. Соху потянет. Меня же не интересовал никакой конь, пока я не понимала главного: — То есть ты работаешь один, а платишь за четверых?! Но это же несправедливо! Степан посмотрел на меня с недоумением: — Ну дак… А как иначе-то?! И тут я выпалила: — Раз твой брат твои наделы обрабатывает, пусть он и платит! Степан хмыкнул и покачал головой: — У брата семь девок мал-мала меньше. Ни одного парня Бог не дал. А на один надел такую семью не прокормишь… — Он вздохнул. — Даже с пяти не прокормишь, ежели урожай можно брать только на малой части… Потому я и ему платить помогаю… Негоже семью свою в беде бросать. И снова он говорил вроде бы верно. По-людски. По-справедливости. Но что-то здесь было не так. Как будто ошибка закралась не в выводах, а в самих исходных условиях. Я тяжело вздохнула. Об этом надо серьёзно подумать. А пока усилием воли отодвинула эмоции, вызванные реалиями крестьянской жизни, и внимательно пригляделась к лошади, на которую указывал Степан. Что-то в ней мне не нравилось: — А тебе не кажется, что она старая?.. Вон, смотри: грива чёрная, а в ней полно белых волосков. Будто седина. — Не молодой конь, — согласился Степан, — ваша правда. Зато опытный. Старый конь, барышня, борозды не испортит. И по деньгам экономия. Его-то по дешёвке отдадут… Я покачала головой. Борозду, может, и не испортит. Но мне нужен не соху таскать, а плуг — тяжёлый, стальной, чтобы вспахать поглубже. — Нет, Степан. Нам не надо подешевке. Нам нужны молодые и здоровые лошади, которые могут пахать с утра до вечера без устали. А этому доходяге каждые пять минут отдых нужен будет. В его глазах мелькнуло сожаление. Он поник, словно расстроился. И тогда я добавила: |