Книга Помещица, страница 102 – Алёна Цветкова

Груня улыбнулась:

— Он тоже считает, что крестьянская община убивает нашу страну. Возможно, там вы найдёте ответы на свои вопросы. И успокоите страхи.

— Сомневаюсь, — усмехнулась я. Мои страхи — не страхи, а знание будущего.

Положила книжку на прикроватный столик.

— Ладно, потом посмотрю. А откуда ты её взяла?

— У Алёши, — пожала плечами Груня. — Он разрешил мне читать его книги.

Я кивнула. Видела, что Груня все вечера проводит с книгами, но не думала, что она читает такое. «Она ведь необразованная… Кажется», — мелькнуло в голове.

— Груня, — окликнула я её, когда она уже собиралась уходить, — а ты не хочешь рассказать мне, почему ты вообще читаешь такие книги? Ведь ты же…

Я запнулась, не договорив «бывшая крепостная крестьянка». Поняла: эти слова сделали бы ей больно.

— Когда-нибудь я вам всё расскажу, — улыбнулась она и захлопнула дверь.

Книгу Бунге я прочла за несколько дней. Груня оказалась права: автор действительно считал, что крестьянские общины должны исчезнуть, а крестьяне — стать собственниками земли. Он утверждал: частная собственность повысит производительность сельского хозяйства.

Но тут же писал, что круговая порука — благо, ведь она спасает бедняков от голодной смерти. Что разрушение общины — дело далёкого будущего, они отомрут сами, по мере роста благосостояния крестьян. А сейчас государственная помощь должна идти именно общинам, а не отдельным крестьянам, потому что последние пока ещё не способны жить своим умом.

Одну половину его рассуждений я читала с горячим согласием. Другая вызывала во мне глухое раздражение: как в одной голове уживаются столь противоречивые мысли? «Крестьянская община тормозит экономику страны» — и тут же: «Государство должно поддерживать общины»?!

Я так разволновалась, что, едва дочитав последнюю страницу, села писать Бунге письмо. Многостраничное, горячее. Выложила всё: и своё возмущение тем укладом, который существует, и несогласие с его доводами о том, что община с её подавлением индивидуализма и круговой порукой позволит крестьянам жить лучше. И про революцию тоже добавила, мол, доиграетесь, получите пожар на всю страну, в котором сгорит не только существующий порядок, но и вся империя.

Мне хотелось, чтобы Бунге прочитал моё письмо как можно скорее, и едва была поставлена последняя точка, я упаковала послание в конверт и отправила Кузьму в Саратов на почту.

Но это всё равно не помогло погасить огонь возмущения, и я металась по поместью в поисках повода выплеснуть свою ярость. И находила, конечно.

Алеша, наконец то, перестал носиться по лесам и полям, а сел за учебники. А вот Сашенька, наоборот, вылезла наконец то из своей комнаты и начала гулять. Бледная, тонкая, еле живая, она быстро уставала, и часто просто сидела на лавочке, греясь на весеннем солнце.

Маруся наконец то забыла про свою привычку кланяться мне в пояс каждый раз, когда я попадалась ей на глаза. А ведь я уже отчаялась отучить ее от дурной привычки.

Петрушка тоже попал под горячую руку. Что это, вообще, такое?! Мальчишке учиться надо, а он дрова колет и воду таскает на кухне. Притом, что тяжелое, деревянное ведро едва ли не с него ростом. Нарычала на всех, велела Саше научить мальчишку грамоте. И теперь Петрушка занимался с моей сестрёнкой по два часа каждый день.