Книга Помещица, страница 97 – Алёна Цветкова

— Конечно, не видите, — кивнула Груня. — И на это есть несколько причин. Во-первых, землю выделяли общинам, а не крестьянским семьям. Во-вторых, помещики не дураки: пользуясь случаем, сплавили государству самые тощие земли по завышенным в несколько раз ценам. А казённые чиновники не особо разбирались в справедливости назначенной цены и просто повесили эти долги на крестьянские общины. В-третьих, та самая круговая порука убивает желание трудиться, потому что тот, кто пашет, платит за тех, кто лежит на печи. Если общине не будет хватать денег на уплату выкупных платежей и подушевой подати, то «богатенького» крестьянина живо ощиплют и заберут у него всё, кроме самого минимума: дом, лошадь, корову, соха, семена, запасы на прокорм зимой и домашнюю утварь.

— Но это же какой-то бред! — воскликнула я. — Если всё могут отобрать в любой момент, то как тогда вообще работать и зарабатывать?!

— Это ещё не всё, — невесело улыбнулась Груня. — В-четвёртых, земли общине выдали один раз. И каждые несколько лет внутри общины эта земля делится на всех мужчин и мальчиков поровну. И уже сейчас, я слышала, в некоторых губерниях надел составляет не больше пяти десятин на душу… С такой площади семью и скотину не прокормишь. А дальше будет ещё хуже, Лариса Дмитриевна: людей-то всё больше становится. Ну и, в-пятых… Самая большая проблема в том, что сумма выкупных платежей и подушевой подати очень часто больше, чем доход, который способна дать земля. Потому и бегут крестьяне в город, выкупая паспорт на год или на три, чтобы денег заработать и общине платить. А сами при этом так там и числятся… Потому что уйти не могут — это очень дорого.

Я честно пыталась уложить новые знания в голове, но они никак не желали укладываться: на мой взгляд, всё это противоречило и логике, и здравому смыслу.

— Груня, но это же реально какой-то идиотизм! Эти дурацкие общины никому не выгодная глупость! Кто вообще мог додуматься до подобного?!

Груня невесело рассмеялась:

— Сделаю вид, Лариса Дмитриевна, что не слышала ваших крамольных речей. А по поводу «никому не выгодно» я бы поспорила. — Она качнула головой. — Это выгодно самим крестьянам. Не всем, но тем, кто не хочет и не может работать. Они знают: что бы ни случилось, община подати за них заплатит. Если нечего будет есть — выделит зерно на питание из общинных амбаров. Если нечего будет сеять — тоже. Это выгодно помещикам… И я даже не про то, что они задорого продали никчёмные земли, а про то, что при таком раскладе крестьяне не могут уйти из общины и вынуждены жить в бедности. А значит, сам помещик может фактически творить произвол, заставляя их гнуть спину за право жить.

— Погоди, — перебила я, — но ведь из нашего поместья все крестьяне разбежались! И из соседних тоже. Кузьма говорил!

— Ну, по поводу вашего поместья всё просто, — улыбнулась Груня. — Сначала из него убежал ваш отец. Кузьма рассказывал, что поначалу он пытался поставить здесь приказчика, чтобы тот всем управлял. Но получилось ещё хуже: приказчик несколько лет отчитывался об убытках, выпрашивая деньги на содержание поместья, семена и хозяйство. А потом сбежал, прихватив всё более-менее ценное. Вот ваш отец и решил, что ему выгоднее позволить крестьянам уйти, чем держать их здесь.