Книга Крестьянка. Из грязи в князи, страница 80 – Ian luv

Его взгляд на мгновение встретился с моим. В этих серых глазах я увидела всё: страх за меня, облегчение, что успел, и безграничную ярость, направленную на человека, державшего меня за руку.

— Отпустите женщину, гражданин Волков, — тихо произнес Дмитрий. Но в этой тишине было больше угрозы, чем в крике.

Александр медленно разжал пальцы. Я отшатнулась, подхватывая Мишу на руки и отступая к алтарю.

Волков выпрямился, пытаясь вернуть себе остатки достоинства. Он поправил сбившийся шарф и высокомерно вздернул подбородок.

— Воронцов? — он усмехнулся, хотя в глазах мелькнула тревога. — Что за маскарад? Вы врываетесь в церковь, мешаете семейным делам... Я буду жаловаться губернатору. Эта женщина — беглая преступница, она похитила моего сына. Я требую арестовать её!

Дмитрий медленно подошел ближе. Он не смотрел на Волкова как на князя. Он смотрел на него как энтомолог на жука, которого сейчас приколет булавкой к картонке.

— Очная ставка, Александр Николаевич, — произнес Дмитрий, раскрывая папку. — Прямо здесь и сейчас. Чтобы у Бога не было вопросов, почему мы арестовываем дворянина в его доме.

— Арестовываете? Меня?! — Волков рассмеялся, но смех вышел нервным. — Ты с ума сошел, ищейка? У тебя нет полномочий!

— У меня есть ордер, подписанный лично прокурором и одобренный канцелярией Его Императорского Величества, — Дмитрий достал лист гербовой бумаги и продемонстрировал его Волкову. — Вы обвиняетесь не в семейных дрязгах, князь. Вы обвиняетесь в хищении государственных средств в особо крупных размерах, подлоге документов и поставке гнилого зерна для нужд армии.

Тишина в церкви стала оглушительной. Даже свечи, казалось, перестали трещать.

Лицо Волкова посерело.

— Это... это клевета, — прохрипел он. — Это козни врагов. Я честный человек!

— Честный? — Дмитрий достал из папки еще один документ. Я узнала его. Это была копия накладной, которую я помогла расшифровать, сидя ночами над бумагами в кабинете Дмитрия. — Вот накладные за прошлый месяц. По документам вы поставили в гарнизон три тысячи пудов отборной пшеницы. По факту — полторы тысячи пудов смеси с опилками и плесенью. Разница в сумме осела на счетах подставной конторы в Одессе, которая, как мы выяснили сегодня утром, принадлежит вашему управляющему. А тот, будучи допрошенным час назад, с радостью сдал вас, чтобы скостить себе срок.

Волков пошатнулся. Он бросил быстрый взгляд на меня. В его глазах читалось непонимание: как? Откуда?

— Елена Викторовна очень помогла следствию, — словно прочитав его мысли, сказал Дмитрий, кивнув в мою сторону. — Её знания бухгалтерии и ваша неосмотрительность, когда вы держали её в своем доме, сыграли злую шутку. Она видела эти книги. Она поняла схему. И она дала показания.

— Ты... — Волков посмотрел на меня с такой ненавистью, что, если бы взгляды могли убивать, я бы упала замертво. — Змея! Я пригрел тебя, а ты...

— Ты не пригрел меня, Александр, — ответила я, и мой голос был твердым. — Ты пытался меня использовать. Сначала как игрушку, потом как инкубатор. Ты думал, что я глупая крестьянка Арина. Но ты забыл, что даже у крепостной есть душа и ум. Ты проиграл не мне. Ты проиграл своей жадности.

Волков затравленно огляделся. Полицейские смыкали кольцо. Выхода не было. Его мир, построенный на лжи, родословной и насилии, рушился прямо здесь, у алтаря.