Книга Крестьянка. Из грязи в князи, страница 79 – Ian luv

— Вот вы где, — выдохнул он, шагая в церковь. Снег таял на его сапогах, оставляя грязные лужи на чистом полу притвора. — Думала уйти? От меня?

Степан вскинул винтовку. Руки у парня дрожали, но дуло смотрело прямо в грудь князю.

— Стой! — крикнул городовой. — Ни с места, ваше сиятельство! Это нападение на должностное лицо и нарушение общественного порядка!

Волков даже не взглянул на него. Он смотрел только на меня и на Мишу, который вжался в мои ноги, глядя на «папу» с ужасом.

— Убери свою пугалку, щенок, — бросил Волков, не сбавляя шага. — Ты знаешь, кто я? Я сотру тебя в порошок. Я отправлю тебя в Сибирь гноить каторжников. Прочь с дороги!

— Александр! — мой голос прозвучал неожиданно громко под сводами храма. — Остановись. Ты пугаешь ребенка.

Волков замер. Его взгляд скользнул по мне — оценивающий, хищный, собственнический.

— Ребенка? — он криво усмехнулся. — Моего ребенка, Елена. Моего наследника. Ты, подлая воровка, украла у меня годы его жизни. Ты скрыла его!

— Я спасла его! — крикнула я, чувствуя, как внутри закипает ярость. — Я спасла его от позора, который ты мне предлагал! От роли бастарда при живом отце, который женился на другой ради денег! Ты променял нас на приданое Софьи. А теперь, когда выяснилось, что она пуста, как и твоя казна, ты вспомнил о «крови»?

Слова били его, как пощечины. Я видела, как дергается его лицо. Я попала в точку.

— Молчать! — рявкнул он, делая выпад вперед. — Ты — моя крепостная! Твои документы — фальшивка! Ты принадлежишь мне, как и этот мальчишка! Взять его! — приказал он своим слугам.

Те двинулись вперед, оттесняя перепуганного Степана.

— Не подходите! — закричал отец Никодим, поднимая крест. — Анафеме предам!

Но Волков был уже в том состоянии, когда ни Бог, ни черт ему не указ. Он был загнанным зверем, и Миша был его единственным билетом в будущее, где его не ждет долговая яма.

— Я сказал — взять! — взревел он, и сам бросился ко мне.

Я схватила тяжелый медный подсвечник, готовая ударить. Плевать на последствия. Плевать на этикет. Я убью его, если он тронет сына.

Волков схватил меня за запястье, выкручивая руку. Боль пронзила плечо, подсвечник с грохотом покатился по полу.

— Мама! — закричал Миша.

— Не смей! — я вцепилась свободной рукой ему в лицо, оставляя царапины.

— Ты пойдешь со мной, дрянь, — шипел он мне в лицо, его дыхание пахло коньяком и безумием. — Ты будешь сидеть в подвале, пока не научишься уважать хозяина, а мальчишку мы воспитаем как подобает князю...

И в этот момент время словно остановилось.

Снаружи раздался новый шум. Не стук, не крики, а четкий, ритмичный топот множества ног и резкие команды. В открытый дверной проем ворвался яркий свет нескольких фонарей, ослепляя присутствующих.

— Всем оставаться на местах! Полиция!

Голос был спокойным, властным и холодным, как сталь. Дмитрий.

Волков замер, все еще удерживая мою руку. Он обернулся, щурясь от света.

В церковь вошли люди в форме. Их было много. Они мгновенно окружили слуг Волкова, которые тут же побросали ломы и подняли руки. Степан, воспрянув духом, ткнул дулом винтовки в бок одного из громил.

А в центре, в длинном пальто с поднятым воротником, стоял Дмитрий Воронцов. Он выглядел не просто как следователь. Он выглядел как само возмездие. В его руке была папка с бумагами.