Книга Крестьянка. Из грязи в князи, страница 55 – Ian luv

Я глубоко вдохнула запах мокрой земли и прелой листвы. Запах свободы. Он был горьким, пугающим, но честным.

Я шагнула в темноту, оставляя позади золотую клетку князя Волкова. Впереди была неизвестность, но в этой неизвестности я была хозяйкой своей судьбы. И никто — ни князь, ни графиня, ни сам черт — больше не посмеет диктовать мне условия.

Игра закончилась, Александр. Началась война. И в этой войне я не собираюсь проигрывать.

Мои ноги в грубых ботинках утопали в мягкой, влажной земле сада. Я знала этот путь. Сколько раз я гуляла здесь, мечтая о будущем, которое оказалось лишь пшиком, дымкой? Теперь каждый куст сирени, каждый изгиб тропинки казались мне враждебными. Они были свидетелями моего падения, моей глупой влюбленности. Елена Власова, акула бизнеса, женщина, которая в двадцать первом веке управляла судьбами сотен людей, здесь, в девятнадцатом, позволила мужчине вытереть о себя ноги.

Злость клокотала в горле горячим комом, заглушая страх. Эта ярость была моим топливом. Она грела лучше, чем шерстяная шаль, которую я набросила на плечи.

В сумке, перекинутой через плечо, лежало немногое: смена белья, кусок хлеба, украденный с кухни, и мешочек с монетами. Мои сбережения. Я копила их с тех пор, как начала наводить порядок в счетах поместья. Инстинкт самосохранения, выработанный годами ведения бизнеса в лихие времена, не подвел меня и здесь. Я не тратила все, что давал мне Александр. Я откладывала. Словно знала, что этот день настанет.

— Прощай, Саша, — прошептала я в темноту. — Подавись своим титулом.

Ворота скрипнули предательски громко, и я замерла, сердце пропустило удар. Но никто не окликнул меня. Сторож, вечно пьяный Прохор, наверняка спал в своей каморке. Я выскользнула на дорогу, ведущую прочь от поместья, прочь от унижения, которое мне пытались завернуть в красивую обертку «обеспеченного будущего».

Содержанка. Он предложил мне стать содержанкой.

Эта мысль ударила снова, заставив меня ускорить шаг. Я шла быстро, почти бежала, хотя тело протестовало. Беременность, о которой я узнала совсем недавно, давала о себе знать странной тяжестью внизу живота и легкой дурнотой, подступающей к горлу. Но я не могла позволить себе слабость. Не сейчас.

Дорога была размыта недавними дождями. Грязь чавкала под подошвами, пытаясь утянуть назад, словно само поместье Волкова не хотело меня отпускать. Вокруг стояла непроглядная темень, лишь луна изредка выглядывала из-за рваных облаков, освещая путь призрачным светом. Лес по обе стороны дороги шумел, ветви деревьев скрипели, словно перешептываясь о беглянке.

В прошлой жизни я бы ужаснулась. Я, привыкшая к огням мегаполиса, к комфорту кожаного салона автомобиля, сейчас брела одна по ночной дороге посреди глуши девятнадцатого века. Здесь могли быть волки. Здесь могли быть разбойники. Но страшнее всего для меня сейчас был человек, оставшийся в том теплом доме. Человек, который предал нас ради денег графини Софьи.

— Ты справишься, Лена, — твердила я себе под нос, сбивая дыхание. — Ты выжила при падении с моста. Ты выжила в теле крестьянки. Ты не сломаешься из-за мужика.

Первые несколько километров дались на чистом адреналине. Я шла, не чувствуя усталости, подгоняемая обидой. Картинки вчерашнего вечера вспыхивали перед глазами. Его лицо — красивое, виноватое и до омерзения прагматичное. «Я должен жениться, Арина. Долги. Имение заложено... Но я тебя не брошу. Будешь жить в домике у реки...»