Книга Крестьянка. Из грязи в князи, страница 36 – Ian luv

В этом времени не было привычных мне календарей в смартфоне, где умное приложение отмечало циклы. Но моя память, тренированная годами работы с цифрами и датами, не подвела.

Последние месячные были... еще до аварии. До моего попадания сюда. Нет, стоп. В теле Арины. Я пыталась вспомнить физиологию этого тела.

Задержка. Три недели.

Меня бросило в жар. Ноги подкосились, и я медленно сползла вниз по поленнице, сев прямо на сырую землю.

Беременна.

Это слово прозвучало в голове как приговор судьи. Громко, четко, без права на апелляцию.

Я беременна. В девятнадцатом веке. Будучи крепостной. От князя.

В двадцать первом веке эта новость вызвала бы у меня смешанные чувства, но я бы точно знала, что делать. Лучшие клиники, витамины, йога для беременных, декретный отпуск, во время которого я бы продолжала управлять компанией по удаленке. Ребенок был бы проектом. Сложным, дорогим, но управляемым.

Здесь же это была катастрофа. Или... чудо?

Я положила руку на плоский живот, скрытый под грубой тканью сарафана. Там, внутри, уже зародилась новая жизнь. Частичка меня и Александра.

Первая реакция — паника. Как я буду рожать? Здесь нет эпидуральной анестезии, нет нормальной медицины. Смертность при родах чудовищная. Господи, я могу умереть от банальной инфекции!

Но затем паника сменилась странным, теплым чувством, которое начало разливаться в груди, вытесняя страх.

Ребенок. Мой ребенок.

В своей прошлой жизни я откладывала материнство на «потом». Сначала карьера, потом еще одна сделка, потом строительство нового филиала. «Потом» превратилось в никогда. Мне было тридцать два, и я была одинока на вершине своего успеха. А теперь, в теле юной девушки, я получила шанс, которого у меня, возможно, уже не было бы там.

— Это знак, — прошептала я в пустоту двора.

Если я беременна, значит, я здесь надолго. Может быть, навсегда. Этот ребенок — якорь, который намертво привязывает меня к этому времени и к этому мужчине.

Я вспомнила лицо Александра, когда он смотрел на меня вчера. В его глазах была не просто похоть. Там была нежность. Он говорил, что я для него единственная.

«Он князь, Елена. Включи голову», — проснулся внутренний скептик. — «Бастарды не нужны аристократам. В лучшем случае он откупится. В худшем — сошлет тебя в дальнюю деревню, чтобы не позорила».

«Нет», — тут же возразила другая часть меня, та, которая любила. — «Александр не такой. Мы вместе расследовали убийство. Он видел мой ум, мою душу. Он знает, что я не обычная крестьянка. Он ценит меня как личность. Ребенок только укрепит наш союз».

Я поднялась с земли, отряхнула юбку. Решение было принято. Я оставлю ребенка. Я буду рожать. И я останусь в этом столетии. Моя империя, мои акции, мой пентхаус в Москва-Сити — все это теперь казалось далеким и неважным, как сон. Моя реальность здесь. Моя семья здесь.

Но мне нужно было рассказать ему. И сделать это нужно было грамотно. Как на переговорах: выбрать правильное время, правильное место и правильную подачу.

Весь день я ходила как в тумане. Я выполняла свои обязанности механически: проверяла запасы льна, ругалась с ленивым конюхом, составляла меню. Но мыслями я была уже в вечере.

Я чувствовала себя хрустальной вазой, которую несут по минному полю. Любое резкое движение, любой косой взгляд казались угрозой моему сокровищу внутри. Я ловила себя на том, что неосознанно прикрываю живот рукой, когда кто-то проходит слишком близко.