Книга Тень Сицилийского ястреба, страница 154 – Полина Каминская

Маттео медленно убрал руку с её талии, но Владлена не отступила.

— Я пытаюсь тебя защитить, — сказал он глухо.

— А я просила?

Он посмотрел на неё так, что у неё сжалось сердце.

— Если бы спросил, ты бы не ушла.

— Конечно, не ушла бы.

— Вот поэтому я и не спросил.

Между ними повисла тишина. Тяжёлая, живая, полная всего, чего они не могли произнести.

Снаружи послышался приглушённый голос. Потом другой. Шорох рации. Мир за дверью продолжал двигаться, приближая минуту, которую оба пытались отсрочить.

Владлена опустила взгляд на его руки. На пальцах остался лёгкий запах табака. На запястье — тонкий шрам, который она помнила с той ночи, когда впервые поняла, что этот человек не бессмертен.

Теперь страха было больше. Гораздо больше. Но злости почти не осталось.

Только любовь.

И бессилие.

— Скажи мне, что вернёшься, — прошептала она.

Маттео молчал.

Владлена подняла глаза.

— Солги, если нужно.

Его лицо дрогнуло.

— Я не хочу лгать тебе сегодня.

Она кивнула, словно именно этого и ожидала. Хотя внутри что-то оборвалось окончательно.

— Значит, это правда.

Маттео шагнул к ней, но она подняла руку, останавливая.

— Нет. Не надо сейчас быть честным до конца. Я не выдержу.

Он замер.

Владлена вдохнула глубже, пытаясь собрать себя из осколков. Она знала: ещё секунда — и она начнёт умолять. А этого нельзя. Не потому, что гордость. Гордость давно лежала где-то у его ног. Просто если она попросит, он может остаться. А если останется — погибнут другие. Или он будет всю жизнь смотреть на неё с той тихой виной, которую невозможно простить.

Она не хотела быть его слабостью.

Даже если больше всего на свете мечтала ею стать.

Маттео снова взял её лицо в ладони.

— Послушай меня…

— Нет, — мягко перебила она. — Теперь ты послушай.

Он сжал челюсть.

— Я уйду отсюда до рассвета, — сказала Владлена. — Делай то, что должен. Спасай кого должен. Наказывай кого считаешь нужным. Будь тем человеком, которым ты стал задолго до меня.

В его глазах вспыхнуло что-то тёмное.

— Владлена…

— Но не смей, слышишь? Не смей думать, что я не поняла. — Она положила ладонь ему на грудь. — Ты не отпускаешь меня потому, что разлюбил. Ты отпускаешь, потому что любишь слишком сильно. И я ненавижу тебя за это.

Её голос сорвался на последнем слове.

Маттео наклонился и коснулся лбом её лба.

— Я тоже себя ненавижу.

Они стояли так несколько секунд. Или вечность. Владлена не знала. Она запоминала его дыхание, тепло его рук, запах дыма и горького одеколона, напряжение в плечах. Всё, что прежде казалось обычным, сейчас становилось бесценным.

Потом она снова поцеловала его.

На этот раз медленнее.

Тише.

Как прощаются не с человеком, а с целой жизнью.

Маттео ответил сразу. Без сопротивления. Без попытки остановить. Его губы были горячими, поцелуй — болезненно нежным, и от этой нежности у Владлены защипало глаза. Она поняла, что плачет, только когда он большим пальцем стёр слезу с её щеки.

— Не плачь, — попросил он.

— Только если мне не придется уйти.

Он закрыл глаза.

И этого было достаточно.

Владлена сама отступила.

Если бы он отпустил её первым, она бы не пережила. Поэтому она сделала это за них обоих. Отняла руки от его рубашки, выпрямилась, заставила себя вдохнуть.

Маттео смотрел на неё, как на приговор.

— Я провожу тебя, — сказал он.