Книга Тень Сицилийского ястреба, страница 157 – Полина Каминская

Но проходили дни, а состояние не улучшалось.

Однажды утром, стоя в ванной перед зеркалом, она внезапно замерла. Мысль пришла неожиданно, почти пугающе. Владлена посмотрела на своё отражение — бледное лицо, тёмные круги под глазами, дрожащие губы — и почувствовала, как сердце забилось чаще.

Через час она уже стояла в аптеке, сжимая в руках небольшой пакет. Дома долго не решалась открыть коробку. Ей казалось, что от результата зависит не просто её будущее — от него зависит, сможет ли она вообще дышать дальше.

Когда на тесте проявились две полоски, Владлена сначала не поверила. Она моргнула, провела пальцами по лицу, снова посмотрела. Две. Яркие. Несомненные.

Она медленно опустилась на край ванны и прижала ладонь к животу.

Слёзы потекли сами собой.

Но это были уже не только слёзы боли.

— Маттео… — прошептала она, и голос сорвался.

Внутри неё жила частичка любимого человека. Маленькая, ещё совсем незаметная, но настоящая. Их ребёнок. Их продолжение. То, что никто не смог отнять, спрятать или уничтожить.

С этого дня всё изменилось.

Боль не исчезла. Тоска по Маттео не стала меньше. Иногда Владлена всё так же просыпалась среди ночи с ощущением, будто он только что был рядом. Но теперь у неё появилась причина вставать по утрам. Причина есть, дышать, улыбаться хотя бы через силу. Теперь её жизнь принадлежала не только ей.

Она стала бережнее относиться к себе. Записалась к врачу, прошла обследование, начала гулять по утрам вдоль моря. Ветер путал её волосы, солнце ложилось на кожу тёплыми пятнами, а внутри неё росло тихое, осторожное счастье.

Владлена часто разговаривала с ребёнком. Сначала ей казалось это странным, но потом такие разговоры стали спасением.

— Ты только держись, маленький, — говорила она, стоя у открытого окна. — Мы справимся. Обещаю.

Иногда она рассказывала ему о Маттео. Не всё — не о страхе, крови и опасности, которые навсегда остались за чертой их прошлого. Она говорила о другом: о его силе, о том, как он умел смотреть так, будто видел человека насквозь, о его редкой улыбке, которую нужно было заслужить, о руках, в которых рядом с ним становилось спокойно.

— Ты обязательно узнаешь, каким был твой отец, — шептала Владлена. — Я не позволю времени стереть его.

Месяцы шли. Живот округлялся, страх постепенно уступал место ожиданию. Владлена перестала прятаться от мира. Она всё чаще выходила на улицу, заходила в маленькие кафе, фотографировала море, людей, случайные отражения в витринах, чайки над портом, стариков на лавочках, детей, бегущих босиком по гальке.

Фотография снова вернулась в её жизнь.

Сначала это было просто попыткой отвлечься. Камера помогала смотреть на мир иначе — не через боль, а через свет, тень, движение, мгновение. Потом она поняла: именно это может стать её новой опорой.

Деньги, которые Маттео оставил ей на прощание, долго лежали нетронутыми. Владлена боялась тратить их, будто вместе с ними исчезнет последняя материальная память о нём. Но однажды, перебирая снимки на ноутбуке, она вдруг поняла: он не хотел бы, чтобы она жила в ожидании конца. Он хотел, чтобы она жила по-настоящему.

И тогда она приняла решение.

Владлена открыла свою первую фотостудию в Сочи. Небольшую, уютную, с большими окнами, мягким естественным светом и интерьером, который сама продумывала до мелочей. Она вложила в неё не только деньги, но и душу. Каждая деталь имела значение: тёплые оттенки стен, старинное зеркало в резной раме, белые занавески, через которые красиво проходило солнце, кресло у окна, деревянный пол, пахнущий свежим лаком.