Книга Тень Сицилийского ястреба, страница 152 – Полина Каминская

— Теперь я перестану делать вид, что всё под контролем.

Владлена не успела ответить.

Из коридора снова донесся быстрый, торопливый стук — короткий, резкий, требовательный. Не тот, что бывает в доме ночью без причины. Такой стук означал только одно: новая беда уже на пороге.

— Ты хотела правды? Вот она. Добро пожаловать в мой ад.

Маттео ушёл к себе в комнату, не оборачиваясь. Дверь за ним закрылась негромко, почти буднично, но этот короткий звук прошёлся по дому тяжелее выстрела.

Охрана не стала ждать приказа. Люди один за другим вышли на улицу, растворяясь в сумерках, занимая позиции у ворот, вдоль стены, у чёрного хода и возле машин. Никто не задавал вопросов. В этом доме слишком давно научились понимать молчание лучше любых распоряжений. Если Маттео уходил в себя, если Рик исчезал без слова, если Владлена оставалась посреди холла с неподвижным лицом — значит, всё уже решено.

Рик задержался лишь на секунду у лестницы. Посмотрел на Владлену, будто хотел что-то сказать, но так и не нашёл слов. Или не позволил себе их произнести. В его взгляде было то редкое, почти человеческое сочувствие, которое он обычно прятал глубоко под бронёй холодной выдержки.

Потом он тоже ушёл.

И Владлена осталась одна.

Дом вокруг неё замер. Где-то далеко, за толстыми стенами, коротко переговаривались люди охраны. Снаружи глухо хлопнула автомобильная дверь. В гостиной продолжали гореть лампы, бросая на мраморный пол тёплые пятна света, но от этого становилось только холоднее.

Она стояла, не двигаясь, и слушала собственное дыхание.

И только теперь до неё дошло окончательно.

Время настало.

Не завтра. Не после ещё одного разговора. Не после обещания, что всё можно исправить. Не после того, как Маттео снова посмотрит на неё тем взглядом, от которого рушились все её решения.

Сейчас.

Им пора прощаться.

Владлена медленно подняла глаза на лестницу. Каждая ступень казалась ей знакомой до боли: сколько раз она поднималась по ней злой, смеющейся, испуганной, влюблённой, уверенной, что впереди у них ещё слишком много времени. Тогда она не знала, как жестоко ошибается человек, когда думает, что время принадлежит ему.

Она сжала пальцы, заставляя себя сделать первый шаг.

Платье едва слышно скользнуло по её ногам. Каблуки приглушённо ударяли по дереву. С каждым шагом сердце билось всё тяжелее — не быстрее, а именно тяжелее, будто внутри неё кто-то медленно, с безжалостной точностью, опускал железный молот.

Она не постучала.

Просто толкнула дверь и вошла.

Комната Маттео была погружена в полумрак. Настольная лампа горела на краю массивного стола, освещая разбросанные бумаги, раскрытую коробку с патронами, бокал с нетронутым виски и пепельницу, в которой уже догорала не первая сигарета.

Маттео стоял, облокотившись о стол. В одной руке он держал сигарету, другой опирался о столешницу так крепко, что побелели костяшки пальцев. Он не поднял головы сразу. Дым медленно поднимался к потолку тонкой серой лентой, и Владлене на мгновение показалось, что вся их жизнь сейчас такая же — хрупкая, исчезающая, уже почти неуловимая.

— Я сказал, чтобы меня не трогали, — произнёс он хрипло.

Но потом увидел её.

И замолчал.

Владлена закрыла за собой дверь. Негромкий щелчок замка прозвучал слишком отчётливо.