Книга Давай притворимся, страница 35 – Э. Сальвадор

— Подожди, — мама оглядывает ее с ног до головы, не скрывая богатого набора суждений. — Ты та самая официантка из «Кловерс» и наша... домработница, — презрение в ее голосе ставит жирную точку, и мне хочется просто провалиться сквозь землю.

Я готовлюсь к худшему. Пальцы дрожат и покрываются потом, пульс учащается.

— Да, это я, — говорит Анна, удерживая вымуштрованную приветливость.

Почему я соврал?

— Извините, что скрывали от вас отношения, — дышать становится труднее, но ее теплая ладонь, скользнувшая в мою, просто замораживает все переживания. Когда Анна кладет голову мне на плечо, и вовсе теряю всякое ощущение реальности. — Это все очень ново, — она сжимает мою руку, ногти врезаются в кожу, будто пытаясь вытащить обратно и давая понять: я погряз в собственных мыслях. — Мы никуда не торопимся. Все еще узнаем друг друга.

— Да, не торопимся. Просто медленно двигаемся, — голос звучит механически.

Анна снова сжимает мою руку, теперь гораздо сильнее.

Мне нужна сигарета — нет, целая чертова пачка.

Мама и папа переводят взгляды с меня на Анну, не веря собственным глазам и ушам, но быстро берут себя в руки.

Как и я. Взбесившийся нервный организм понемногу успокаивается, стоит Анне провести подушечкой пальца по ложбинке между моим большим и указательным.

Мама на это не ведется. Взгляд падает на наши руки, и она презрительно кривит губы.

— Но ты не сказала ему ни слова в ресторане. Или нам. Ты...

— Я была на работе, и, несмотря на то что ваш сын мне очень нравится, хотела сохранять профессионализм, — она отвечает ровно, не запинаясь ни на секунду, врет так гладко, что я сам на миг верю.

Когда Анна поднимает голову и наши глаза встречаются, вдруг становится легче дышать.

— И я не хотел, чтобы у Анны были неприятности, — я наклоняюсь и целую ее в макушку. Наверное, перегибаю, но как еще додавить? Не думаю, что родители верят, но выглядят уже не такими подозрительными, как минуту назад.

— Хм... — папа больше ничего не произносит и даже не смотрит на нее.

— Раз уж вы познакомились, нам пора. Собираемся на ужин. Увидимся позже.

— Очень рада была познакомиться, — Анна протягивает ладонь, и они нехотя ее пожимают.

Я подталкиваю Анну, не отпуская руки, пока родители не очухались и не продолжили допрос.

Холодный воздух становится спасением для обожженных легких. Я глубоко вдыхаю, несмотря на мороз, и будто тысячи игл протыкает кожу. Шлепаю себя по внутреннему карману курт...

точно, сигарет нет

— но нахожу пачку жвачки и запихиваю в рот сразу три пластинки.

— Прости. Не хотел ставить тебя в неловкое положение или врать, но...

— Так что, идем ужинать? — спрашивает она, глядя на меня странно сочувственно.

— Есть какой-то подвох? Из разряда «ты отвечаешь, а потом я вышибаю из тебя всю дурь за...

Анна раздражается смехом.

— Я не люблю решать проблемы кулаками. Тянет ли? Да. Но бить тебя я не хочу. А вот есть хочу. Умираю от голода.

Мне чертовски повезло, что Анна согласилась подыграть. Чертовски повезло, что именно она рядом.

— Да, знаю я одно местечко, — я протягиваю руку, сам не до конца понимая зачем. Анна смотрит на нее, и успеваю подумать, что оставит ту висеть в воздухе, но она вкладывает свою ладонь.

Анна

Пятница, 13 декабря

Мы стоим перед небольшим зданием. Над дверью висит ярко-красная неоновая вывеска «Незнакомцы», а по обе стороны расположены фигурки человека с вытянутыми под словом руками, будто удерживая его и одновременно пожимая друг другу руки.