Книга Давай притворимся, страница 22 – Э. Сальвадор

— Знаешь, это вредно для здоровья.

— Ты беспокоишься о моем здоровье? — я прячу озябшие руки в карманы.

Она смотрит на меня пустым взглядом.

— Нет. Мне все равно. Просто констатирую факт. Похоже, это тебе стоило бы начать беспокоиться.

— Но тогда закончились бы методы успокоения, — я прислоняюсь к стеклу, скрещивая лодыжки.

— Есть много способов справляться с нервами, не включающих выкуривание сигарет.

— Например? — я приподнимаю бровь. — Что бы ты предложила? Как справляешься с нервами?

Есть ли у нее вообще причины для переживаний? Анна кажется человеком, до мозга костей уверенным в будущем, тем, кто не сломается под давлением.

Она сжимает губы, отводит взгляд — и сначала я предполагаю, что Анна задумалась, но следом понимаю: просто пытается не улыбнуться.

Она выдыхает, но я слышу крошечный смешок.

— Я... пеку. Да. Вот так. Я пеку.

Звучит как только что выдуманная история.

— Печешь в смысле еду или в смысле «накуриваюсь»?

Анна фыркает, но коротко улыбается, и я, черт подери, горжусь тем, что стал тому

причиной.

— Я не курю траву. По крайней мере, не сейчас, но это не относится к делу и тому, что имела в виду. Я говорила про еду.

— Правда? Или есть еще способы? Потому что кажется, ты что-то от меня утаиваешь, и это грубо.

— Грубо? Что тут грубого?

— Ты стоишь и осуждаешь меня за сигарету, которая никому не вредит...

— Кроме тебя самого, — она бросает на меня прямой, тяжелый взгляд.

— Которая никому не вредит, — повторяю я, игнорируя упрек. — Потом говоришь, что есть множество способов успокоить нервы, но так и не называешь ничего конкретного, а ответ звучит как надуманная фигня. Уверен, ты умеешь печь, но сильно сомневаюсь, что именно это делаешь, когда нервничаешь. Или я ошибаюсь?

Она закатывает глаза, не раздраженно, а так, будто ее поймали на лжи.

— Я действительно пеку, когда нервничаю, но еще... Мы уже прошли отметку в две минуты, — Анна резко меняет тему. — И здесь ужасно холодно, так что, если ты не против, я пойду обратно, потому что...

— Я прибрал за собой. Честно, все уже не так плохо, как было, — я замолкаю и делаю вдох, снова чувствуя, как трудно дышать и как хочется достать еще одну сигарету. — Мне жаль, что в прошлые разы оставлял такой срач, но обещаю, теперь буду следить за порядком.

Ее брови приподнимаются, и Анна выпрямляется.

— Не переживай. Мне за это платят, — она замолкает, будто что-то обдумывая. — Спасибо, что не дал меня уволить.

Напряжение в теле рассеивается.

— Я же говорил, что этого не случится, но, если честно, именно поэтому и хотел с тобой поговорить. Мне искренне жаль за тот случай трехлетней давности. Я не имел отношения ни к оценкам, ни к...

— Давай просто забудем о случившемся и больше не станем к этому возвращаться. Поздно что-то менять. Не стоило поднимать эту тему. И прости за все «пошел ты» — хотя, ладно, некоторые пришлись к месту, — веселый оттенок в ее голосе делает мою улыбку шире.

— К пятнице тоже не будем возвращаться?

От этих слов Анна отступает на пару шагов, и легкость между нами исчезает.

— Да. Не знаю, что на меня нашло. Я была пьяна и...

— Не говори так, — я отталкиваюсь от стекла. — Не списывай все на алкоголь. Ты же знаешь, что дело было не в нем.

Она расправляет плечи.

— Ладно, хорошо, не в нем, но прошлого уже не изменить, и я двигаюсь дальше.