Книга Давай притворимся, страница 20 – Э. Сальвадор

Дженни это отрезвляет.

— Ты же не думаешь, что он...

Что-то тяжелое встает поперек горла, тело сжимается, а голова вдруг начинает кружиться.

— Нет, но ты и сама знаешь, какими странными бывают богачи. Когда наскучит, они играют в игры, а спортсмены вообще жить без них не могут.

Дженни фыркает.

— Ладно, ты пересмотрела сериалов. Правда. Я очень сомневаюсь, что дело в этом. Если так, мы бы уже что-то знали.

— Я понимаю.

Не хочется становиться еще одним примером тупого клише «бедная девочка — богатый парень» и делать вид, будто такая, как я, вообще не может привлечь внимание такого, как он. Потому что привлекала — и переспала не с одним «богатым парнем», но одно клише остается неизменным: они все одинаковые. Одинаково самодовольные козлы, уверенные, что им все можно. И, к несчастью, у них достаточно денег, чтобы можно было действительно все.

Вот почему это один-единственный раз, который никогда не повторится. Что бы я ни почувствовала — это всплеск эмоций, необходимое отклонение, чтобы отвлечь меня от стресса, мыслей о безденежье и того, насколько близка к тому, чтобы позвонить родителям. Я бы саму себя возненавидела за этот звонок.

Дженни, по-видимому, понимает, что тема закрыта, потому что переводит взгляд на блокнот на кофейном столике. Она берет его и открывает там, где я оставила ручку.

— Не могу дождаться дня, когда все эти рецепты окажутся в кулинарной книге, — она проводит пальцем по странице, наверное, повторяя контур рисунков.

Если мне нравится результат того, что приготовила или испекла, то рисую это в блокноте. Не знаю, появится ли у меня когда-нибудь собственная книга рецептов, но это не мешает Дженни подбадривать и уверенно доказывать, что книге быть.

— Если такое и произойдет, ты получишь экземпляр первой, — я улыбаюсь, представляя, что надежды воплотились в жизнь.

Сайлас

Понедельник, 9 декабря

Заглядываю под кровать, убеждаясь, что не завалялось ни блудного носка, ни какой-нибудь бутылки. Если не считать тонкого слоя пыли, все чисто.

Я делаю это не по какой-то другой причине, кроме как навести порядок. Пару дней назад до меня дошло, что неплохо бы перестать быть свиньей. Не то чтобы стал ей специально, но между тренировками с отцом, потом с командой, играми и учебой чистота была последним, о чем я думал.

Так что пытаюсь это исправить или хотя бы стать чуть лучше. Теперь, когда осенний семестр подошел к концу и официально начались зимние каникулы, сегодняшний вечер будет последним, как я думаю об учебе или хоккее. Тренировки продолжатся — время от времени, — но ничего тяжелого или обязательного до конца месяца. Разве что занятия с отцом, и все.

К слову об играх: скоро предстоит встретиться с командой, чтобы разобрать запись матча против университета, с которым мы столкнемся в следующем раунде.

Оглядываюсь в последний раз, просто на всякий случай. Не потому что Анна вот-вот появится или что-то такое. Она должна прийти около полудня, кажется. Я просто пытаюсь достойно завершить этот год — или как там говорят.

Стоит выйти в гостиную, как слышу звяканье и звук открывания дверей лифта. Воздух прорезают два женских голоса — один живой, другой мягкий и слегка хриплый.

Я зажмуриваюсь, выталкивая из головы воспоминание о ее хриплых стонах.