Книга Пленница Мардина. Турецкий ястреб, страница 92 – Вера Рудецкая

Хюмейра сидит на диване. Перед ней остывший кофе. Увидев нас, она бледнеет. Чашка звякает о блюдце.

Она уже знает.

Шахин не кричит. Подводит меня к креслу, усаживает. Сам встаёт напротив тётки.

— Сговор с кровным врагом, – говорит он. – Ты предала семью.

— Я делала это ради семьи! – Хюмейра вскакивает. – Эта девка погубит нас! Она чужая! Она делает тебя слабым!

— Ты отдала ему мою невесту.

— Я пыталась тебя спасти!

— Ты знала, что он её убьёт.

Хюмейра открывает рот – и закрывает.

— С утра машина отвезёт тебя в старое поместье, – продолжает Шахин. – Будешь жить там.

— Ты не посмеешь. Я твоя тётя. Я воспитала тебя.

— Ты умерла для этого дома. Попытаешься вернуться в Мардин – я забуду, что мы одной крови.

Хюмейра медленно оседает на диван.

Мы выходим на террасу.

Воздух поздней осени свежий, с привкусом близких холодов. Город зажигает огни. Золотые россыпи отражаются в окнах старых каменных домов по склону горы. Пахнет дымом очагов и сухой травой. Где-то внизу, в узких улочках, слышны голоса. Женщина зовёт ребёнка домой. Скрипит старая дверь.

Муэдзин начинает петь, призывая к вечерней молитве. Его голос плывёт над крышами, над минаретами, над древними камнями – и растворяется в темнеющем небе.

Мардин был моей клеткой. Теперь он мой дом.

Шахин стоит рядом. Молчит. Смотрит на город.

Потом поворачивается.

— Скажи мне, – говорит он тихо. – Ты останешься со мной?

Его руки ложатся мне на плечи. Осторожно, почти невесомо – будто он боится, что я исчезну. Потом он притягивает меня ближе. Я утыкаюсь лбом ему в грудь, слышу, как бьётся его сердце – неровно и громко.

Поднимаю голову. Встаю на цыпочки. Касаюсь губами его губ.

— Да.

Он целует меня – жадно, властно. Ветер путается в наших волосах.

Город дышит. Его камни помнят кровь и слёзы.

Но сегодня запомнят нас.

Ястреб нашёл своё небо.

А я – свою землю.

Три года спустя

Солнце заливает террасу так ярко, что приходится щуриться. Мардин внизу больше не кажется мне каменным лабиринтом. Теперь это просто золотой город, который принял меня в свои объятия.

— Саша! Ты видела, где мои ключи от машины? – голос Максима разносится по всему двору.

Я улыбаюсь, расставляя тарелки на широком столе под навесом. Максим сильно изменился. Вытянулся, раздался в плечах. Студенческая жизнь в Стамбуле пошла ему на пользу. Он больше не тот испуганный мальчишка. Он впервые приехал к нам на каникулы и теперь гоняет на мотоцикле и спорит с Шахином о политике.

— Посмотри на тумбочке в гостиной! – кричу я в ответ.

— Уже нашёл! – Максим выбегает на террасу с яблоком в руке. – Надо встретить Мелек. Звонила – они с Орханом почти в городе. Везёт тебе какую-то невероятную вазу из Италии.

— Правда? Тогда к ужину точно будет повод для споров, – смеюсь я.

— . Ладно, я побежал – подмигивает он. – Брат Шахин просил заехать в офис, забрать документы.

Брат Шахин. Три года назад, когда меня похитили, я бы не поверила, что мой брат станет называть моего тюремщика братом.

Я слышу за спиной тяжёлые, уверенные шаги. Мне не нужно оборачиваться, чтобы узнать их. Тело реагирует раньше, чем разум. Тёплые руки ложатся мне на талию. Шахин утыкается носом в мою шею, вдыхая запах моих волос.

— Ты снова кормишь весь этот табор? – ворчит он, но в голосе нет злости, только нежность. – У нас есть прислуга, Александра. Ты хозяйка этого дома, а не повариха.