Книга Сломанный пиксель, страница 47 – Элли Чэндлер

Слова падают неожиданно, застают врасплох посреди обычного будничного разговора про мебель и усталость. Смотрю на него, чувствуя, как внутри разливается тёплая, почти головокружительная волна, совсем не похожая на прежние тревожные вспышки последних месяцев.

— Я тоже давно чувствую что-то, — признаюсь тихо, формулируя это открыто вслух постороннему человеку в первый раз. — Просто боялась называть вещи своими именами, пока не разобралась со всем остальным.

Антон улыбается — редкая, широкая улыбка, совсем не похожая на его обычную сдержанную полуулыбку из рабочих будней. Придвигается ближе, берёт мою руку в свою, переплетая пальцы медленно, будто давая мне время отстраниться, если захочу.

Не хочу. Остаюсь сидеть рядом, чувствуя тепло его ладони, наблюдая, как за окном медленно опускаются сумерки на переставленную заново квартиру, готовую наконец вместить что-то новое, свободное от прежних теней и чужих ошибок. Где-то на кухне тихо тикают старые настенные часы, единственный звук в наступившей уютной тишине, а телефон, брошенный на подоконник, за долгое время молчит совершенно спокойно, без единого тревожного уведомления.

— Сюда обычно наши программисты ходят обедать, — говорит Антон, придерживая передо мной дверь маленького ресторанчика в паре кварталов от офиса. — Тихо, никто не мешает разговаривать.

Место действительно скромное — деревянные столы, приглушённый свет, негромкая инструментальная музыка фоном. На стенах развешаны старые виниловые пластинки, создающие уютную, почти домашнюю атмосферу. Садимся у окна, официант приносит меню, оставляет нас наедине с непривычной тишиной первого настоящего свидания.

— Ты выбрал специально место без коллег? — спрашиваю, разглядывая простое, но со вкусом составленное меню. Пальцем провожу по строчкам, выбирая между двумя вариантами пасты.

— Специально, — признаётся Антон, не отводя взгляда. — Не хотел делить этот вечер ни с кем ещё. Даже случайной встречи с кем-то из отдела не хотелось рисковать.

Заказываем, ждём заказ в комфортной паузе, разглядывая друг друга открыто, без прежней рабочей сдержанности. За соседним столиком компания молодых людей что-то бурно обсуждает, судя по обрывкам фраз — новый проект на работе, но их шум почти не долетает до нашего уголка у окна.

— Расскажи чего-нибудь, чего я о тебе ещё не знаю, — прошу, подпирая подбородок ладонью.

Антон задумывается на секунду, крутит бокал воды в руке.

— Боюсь высоты, — говорит он наконец, слегка смущённо. — Серьёзно боюсь, до головокружения. Забавно для человека, увлекающегося астрофотографией и мечтающего о путешествиях в горы.

— Правда? — удивляюсь искренне. — Ты вообще не производишь впечатление боящегося чего-либо человека.

— Все чего-то боятся, — пожимает плечами он. — Просто не все признаются вслух. У балкона держусь подальше от края, на смотровых площадках коленки трясутся, хотя виду стараюсь не подавать.

Официант приносит заказ, разговор продолжается непринуждённо, перескакивая с темы на тему.

— А у тебя какие страхи? — спрашивает Антон, разрезая курицу аккуратными движениями.

Задумываюсь, вертя вилку в пальцах.

— Пауков боюсь панически, — признаюсь, слегка краснея от такого прозаичного признания. — Не змей, не темноты, именно пауков. Артём вечно надо мной смеялся из-за этого.