Книга Сломанный пиксель, страница 46 – Элли Чэндлер

Блокирую заодно оставшиеся общие рабочие чаты, где Дима когда-то присылал фотографии, комментировал каждый пост избыточно восторженно. Удаляю переписку целиком, не оставляя себе шанса случайно наткнуться на старые сообщения в приступе ночной бессонницы.

Звонок в дверь раздаётся ровно в назначенное время — Антон приходит помочь с обещанной перестановкой мебели, как договаривались ещё на прошлой неделе.

— Готова к генеральной уборке? — спрашивает он, входя с рулоном строительного скотча под мышкой и парой рабочих перчаток. Куртка ещё влажная от мелкого дождя, начавшегося где-то по пути.

— Более чем, — отвечаю, впуская его в квартиру. — Хочу вообще всё переставить. Диван к другой стене, кровать развернуть, шкаф передвинуть в угол.

— Амбициозно, — усмехается Антон, снимая куртку. — С чего начнём?

Начинаем с гостиной, сдвигаем тяжёлый диван совместными усилиями, кряхтя и пыхтя, царапая местами паркет, несмотря на все предосторожности. Из колонки на телефоне играет какая-то случайная плейлист-подборка, создающая фон для физической работы. Антон командует движениями, считает на три перед каждым рывком, а я послушно подстраиваюсь под его ритм, чувствуя приятную физическую усталость, отвлекающую от лишних мыслей.

— Стоп, стоп, — смеётся он, когда диван застревает наполовину в дверном проёме спальни. — Кажется, мы неправильно рассчитали габариты.

— Кажется, ты неправильно рассчитал, — поддразниваю, вытирая лоб тыльной стороной ладони. — Архитектор называется.

— Я системный архитектор, а не мебельный, — парирует он с притворной обидой. — Разные специализации совсем.

Смеёмся оба, пытаясь протолкнуть застрявший диван обратно, но он упрямо не поддаётся ни в одну сторону. В процессе борьбы моя рука случайно касается его руки на подлокотнике, задерживается на секунду дольше необходимого для простого физического усилия. Оба замираем, смех стихает сам собой, взгляды встречаются напрямую в тесном пространстве дверного проёма.

Отдёргиваю руку первой, чувствуя, как щёки заливает предательский румянец, а сердце начинает колотиться быстрее любого физического напряжения от передвигания мебели. Отворачиваюсь якобы поправить угол дивана, лишь бы скрыть неловкость момента от прямого взгляда.

— Извини, — бормочу, отступая на шаг. — Давай ещё раз попробуем, под другим углом.

Совместными усилиями наконец протискиваем диван на новое место, отдуваясь, довольные результатом. Осматриваю преображённую комнату — знакомое пространство внезапно кажется совсем другим, будто квартира отряхнулась от прежней истории вместе с переставленной мебелью. Перекладываем ещё книжную полку, разворачиваем письменный стол к окну, меняем местами пару картин на стене — мелкие штрихи, складывающиеся в ощутимо новый образ давно знакомого пространства.

— Спасибо, что помог, — говорю, садясь прямо на пол посреди гостиной, слишком уставшая для формальностей. — Одна бы точно не справилась.

Антон садится рядом, прислоняется спиной к обновлённому дивану, смотрит на меня долго, серьёзно, без обычной сдержанной дистанции. Вытирает ладони о джинсы, будто собираясь с духом перед чем-то важным, давно откладываемым.

— Я давно хотел сказать, — начинает он тихо, взгляд направлен прямо в глаза, — но ждал, пока ты перестанешь быть чужой невестой. Ты потрясающая, Оксана. Не только сейчас, когда всё уже позади, а с самого начала, с той первой встречи у макета.