Книга На изломе алого, страница 109 – Янина Логвин

— Надо же, Генрих Соломонович, какая у вас способная ученица. Я бы даже сказал – уникальная ученица, – усмехался мужчина, обходя Сашку и прицениваясь к ней, как к вещи. – Здесь мы с вами не прогадали. С такой не грех и старые кости размять вечерами. И о живописи потолковать, и о судьбе. Преданная девочка, завидую.

Если раньше Генрих и пробовал осадить негодяя, то сейчас промолчал. Но заметил взглядом, как при словах Шкуратова дернулся кадык на шее его молодчика Хана.

— Ты, Сашенька, поаккуратнее будь с этим парнем, – говорил о Тарханове, когда они оставались одни. – Не нравится мне, как он на тебя смотрит. Лучше держись поближе. Я хоть и старик, но так спокойнее.

— Хорошо, Генрих Соломонович, буду.

Старалась не расстраивать старика, хотя внимание Хана замечала. Ненависть, горящую в черных глазах, и кое-что еще, куда опаснее ненависти. Другое чувство, заставляющее быть настороже.

С последним гитарным аккордом музыка стихла, и зал сорвался на крики.

- Suspense! Игнат! Игнат!

Отличное выступление, накаленное энергией до предела. Толпе нравилось то, что происходило на сцене. Кураж на грани щекочущей нервы пристойности. Нравились красивые парни, а больше всех солист – последнее время он походил на мрачного идола. Лицо на скулах заострилось, на потемневшем от татуировок теле проступали натянутые мышцы, а из-под длинной челки сверкали синим сумасшествием глаза. Это возбуждало внимание, это притягивало взгляды, этот синтез оголенных чувств – боли, ярости и отчаяния, исторгнутый в мир, возносил парней над другими. Толпа с радостью и жаждой принимала новых кумиров.

И голос, пронзающий души. Игнат не жалел ни себя, ни друзей, словно жил на последнем дыхании. Это дыхание с конечной нотой с шумом вырвалось в микрофон, а глаза невидяще скользнули по залу. Гитара мерно затихала в руках.

Завершать было сложнее всего. Когда выплескивались чувства, оставалась пустота и гулко стучащее, перетянутое режущей нитью боли сердце.

Первый стоящий сольник отыграли на тысячную аудиторию в самом большом и представительном клубе города Paradise-holl, и Дрон – Дронов Антон, менеджер группы, довольно потирал руки, скалясь успеху. Оказавшись в отведенной для них комнате, молодой мужчина развалился на диване с бокалом шампанского, закинув ноги на журнальный стол.

— Отлично отработали, парни! – хлопнул по плечу приземлившегося рядом с ним клавишника группы Захара Литягу. - А я что говорил? Этот альбом сделает вас настоящими звездами! Теперь нам нужна мощная раскрутка, студийный материал и атрибутика группы. Чем мы хуже Rammstein?

Ренат Беленко стянул футболку и отшвырнул в кресло. После выступления внутри все горело и требовало выхода. Подойдя к столу, он потянулся за бокалом. Шампанское пить не стал, налил себе минералки. Несмотря на то, что снять напряжение хотелось, помнил: именно ему предстояло сесть за руль.

— Ну и загнул ты, Дрон, - он коротко хохотнул, хотя сравнение польстило. - Не заносись высоко. Нам до Rammstein, как до Марса.

— Будет, Захар, все будет! – растянул губы Дронов. - Это другие пусть низко летают, а я знаю, о чем говорю. Вы, главное, своим делом занимайтесь, а мне предоставьте заниматься моим. Мы и без продюсера прорвемся. Стальные кулоны, кепки-трекеры, футболки – нам нужен официальный сайт группы и высококлассная атрибутика. Все, что преумножит и закрепит славу Suspense. Человека для этого дела найти не проблема, а дальше дело за Игнатом. Нам нужен свой клип и качественные постеры, деньги я уже ищу. Радио-ротация хорошо, но пора серьезно выходить на ТВ и закреплять позиции. Нам нужны концерты и известность, парни!