Книга Неоновые росчерки, страница 127 – Юлия Поспешная

— С Танькой? — переспросил Стас.

— Да, — чуть нахмурился Горн. — Вы, что не знаете, как звали жертву убийства?..

— Я знаю, — Стас смерил Тимофея долгим изучающим взглядом, — мне просто удивительно, что вы назвали её именно «Танькой». Это очень фамильярно. Не находите?

Тимофей замер, я увидела, как он заметно напрягся в кресле. Я с некой растерянностью посмотрела на Стаса, но тот не отводил взор от лица Горна.

— Она была у вас не просто певицей, так ведь? — уточнил Стас.

Тимофей молчал.

— Вы были достаточно близко знакомы, — продолжал Стас.

Тимофей смотрел вниз, я проследила за его взглядом. Горн смотрел на пепельницу, что стояла на перевернутой вверх дном картонной коробке из-под каких-то пластиковых контейнеров.

— Вы не возражаете, если я закурю? — спросил Тимофей.

— Как вам угодно, — качнул головой Стас.

Когда Тимофей закурил и выдохнул вверх струю дыма, ему заметно стало лучше: он перестал так явно нервничать и стрелять глазами то в меня, то в Стаса.

— Слушайте- он затянулся и откинулся на диване, — а вы вообще имеете право вот так приходить ко мне без предупреждения и задавать вопросы? Вам не нужен для этого какой-то ордер?

Он снова выдохнул дым, но под тяжелым долгим взглядом Стаса закашлялся, да так, что у него на глазах выступили слёзы.

— Если вы внезапно озаботились правомерностью наших действий, то я могу сказать, что вы не обязаны беседовать с нами в вашем доме…

— Ну что ж, тогда до сле… — начал Горн.

— Однако, — веским и давящим тоном продолжил Стас, — вы обязаны собраться в кратчайшие сроки и поехать со мной на допрос в управление УГРО, если я этого потребую.

Стас сделал выразительную эффектную паузу, продолжая глядеть на Горна.

Тот смотрел с опаской.

— Нет уж, лучше здесь, — поспешно пробормотал он, наконец. — Я вас слушаю.

— Вот и отлично, — без тени улыбки, похвалил его Стас.

В разговоре со Стасом Тимофей рассказал, что продал бар, так как не хотел, чтобы его что-то связывало с местом убийства. Он действительно неплохо знал Татьяну Белкину, она даже пела на его дне рождения. Но по словам Горна, общались они лишь на работе, да и то не так уж часто.

Из Москвы, как сказал Тимофей, он уехал потому что ему нужно время, чтобы пережить этот стресс.

— Стресс? — переспросил Стас, когда Горн отвечал на его вопрос.

— Да, стресс, — с невинным видом пожал плечами, Тимофей. — в моем баре убили человека, которого я достаточно хорошо знал. Это, что не стресс?

Я внимательно смотрела на лицо Тимофея и пыталась понять, врёт он или говорит правду.

В этом доме порхали стаи десятков и сотен воспоминаний, но все они были слабыми. Они остались от людей, что жили здесь когда-то, но прошло слишком много времени, и их даже их воспоминания уже представляли собой лишь едва слышные и с трудом различаемые бледные тени.

— А квартиру-то вы зачем продали? — спросил Корнилов.

Горн пожал плечами.

— Я уже давно собирался это сделать… хотел купить новую, в более престижном районе.

— Вам не по душе Коньково? — усмехнулся Стас.

— Ну, есть же районы лучше…

— Согласен, — кивнул Стас.

Стас Тимофею не верил, да и я, если честно, тоже не особо.

— А что это у вас там, на полу? — Стас вдруг указал своей черной ручкой на пол, возле старого, накрытого покрывалом фортепиано.

— Где? — не понял Тимофей. — Вы о чем?