Онлайн книга «Заговор братства»
|
Несколько секунд они молча смотрели друг другу в глаза. Юрген не отвел взгляд. Наконец Ганс кивнул: — Я передам это слово в слово. Будьте так добры, оплатите мой кофе. Потом сочтемся. Он встал и через несколько секунд исчез за углом. Епископ, оставшийся за столом, на котором стояли две пустые чашки, задал себе вопрос, не сделал ли он сейчас непоправимую ошибку. 31 мая 1970 года, Кимберли На лбу Фридриха залегла резкая морщина, но он быстро совладал с гневом — Хорошо, Ганс. Подождем и посмотрим, передаст ли он нам через месяц списки, о которых ты ему сказал. Ганс смотрел растерянно. — А его угроза? Фон Кайпен минуту подумал. — Забудь. Никому ни слова. Никому. — Но… Фридрих прервал его быстрым движением руки. — Я знаю, что ты хочешь сказать. Сейчас мы ничего не будем предпринимать. Он прав. Он продвинулся дальше всех и занимает в Ватикане ключевую позицию. Он нам нужен. А теперь иди! Ганс вышел. И вся внешняя сдержанность Фридриха тотчас пошла прахом. Он изо всех сил ударил кулаком по столу и выругался. Денгельман. 12 августа 1970 года, Ватикан Четверо мужчин смотрели на озабоченное лицо Климента Шестнадцатого. Глаза папы, казалось, были прикованы к какой-то невидимой точке вдали. Очевидно, у него были основания близко принять к сердцу доклад, который только что был зачитан. Кроме кардинала де Римера и епископа Корсетти здесь присутствовали руководитель конгрегации по делам духовенства кардинал Гильом Деакон и его секретарь епископ Бернадетто Корваллас. Отполированная поверхность овального стола, за которым они все сидели, отражала свет тяжелой люстры, висевшей прямо над его серединой. В зале для совещаний царила тишина. При других обстоятельствах Леонардо Корсетти ощутил бы ее как торжественную, но сейчас она действовала угнетающе. Корсетти, в отличие от кардинала де Римера, нечасто имел возможность видеть святого отца. Он знал Климента Шестнадцатого до его избрания папой, и теперь нашел, что в последнее время понтифик очень изменился. Выглядел он уставшим. Кардинал Эрнесто Бертулли, которого теперь звали Климентом Шестнадцатым, на окружающих производил впечатление мягкого, сосредоточенного на себе человека. Это отмечали все члены курии, и многие осторожно выражали опасения, что в шестьдесят девять лет трудно нести груз такой ответственности, которая выпадает на долю главы Римско-католической церкви. Едва уловимым движением головы папа привлек к себе их внимание. — Мы очень озабочены сложившимся положением, — он поочередно посмотрел на четверых мужчин, сидевших перед ним, и Корсетти почувствовал, что взгляд понтифика остановился на нем дольше, чем на других присутствующих. Кардинал де Ример почтительно подождал, пока не уверился в том, что не перебьет святого отца. Папа молчал, и кардинал высказал мысль, которая занимала их всех: — Почти все священники, с которыми мы беседовали в рамках проведенного расследования, были очень неуступчивыми. Они жаждут реформ и выступают против традиций, которые, по их мнению, уже не соответствуют требованиям современной жизни. Обращаю ваше внимание на тот факт, что все, с кем мы разговаривали, говорят одно и то же. Они все считают, что теология должна следовать современному пониманию Священного Писания и нужно прекратить толковать его, опираясь на догмы веры. Высказывания этих священнослужителей касаются основ вероучения и жизни церкви. Мы можем начать против них процесс. |