Книга Заговор братства, страница 100 – Арно Штробель

Повисла пауза. Потом папа Климент Шестнадцатый едва заметно кивнул и промолвил:

— Любой человек подчиняется начальству, которое имеет над ним власть, потому что нет начальства без Бога. Там, где есть начальство, его предписывает Бог. Так учит нас Новый завет. Вспомните послание к римлянам.

Он говорил тихо, не глядя ни на кого из присутствующих, как будто вел разговор сам с собой.

— Но, ваше святейшество, в откровениях написано: «Имеющий уши да услышит, что говорит дух общины». Разве молодые священники не члены нашей общины?

Это высоким, почти женским голосом возразил кардинал Деакон, и все взгляды обратились к нему. Деакон в курии имел репутацию неудобного собеседника. Люди из его. ближайшего окружения приватно даже говорили, что в дискуссиях кардиналу не так важно обсуждать деловые предложения, как противоречить и возражать. Хотя Деакон обратился прямо к святому отцу, вместо него ему ответил де Ример:

— Совершенно верно, кардинал Деакон, дух общины слышать необходимо. Но не для того, чтобы во всем следовать ему, а для того, чтобы вовремя узнать, какое направление он принимает или куда могут повернуть те, кто уклоняется от учения веры. Это нужно для того, чтобы вовремя реагировать. Поэтому мы и сидим здесь вместе.

Папа Климент Шестнадцатый медленно поднял правую руку, как будто это требовало от него большого усилия.

— Кардинал де Ример, я прошу вас подготовить процесс и проинформировать меня о ходе этой подготовки. Да пребудет с вами Бог!

Это был знак присутствующим, что беседа окончена.

1 октября 1970 года, Рим

Чтобы проехать тридцать километров, отделявшие аэропорт от площади Святого Петра, Курт Штренцлер решил взять такси. Он пожалел об этом практически сразу — через несколько минут.

После того как священник уложил свою сумку в переполненный разными инструментами багажник старенького «фиата», а сам устроился на заднем сиденье, машина со скрежетом тронулась с места. Шофер вел машину между другими автомобилями, каждые две секунды меняя полосу. Это оказался поистине слалом. В «фиате» было очень душно, и Штренцлер, вытирая капли пота на лбу, держал носовой платок наготове, если будет нужно быстро прижать его ко рту.

Чтобы отвлечься от сумасшедшего стиля езды молодого итальянца, отец Курт смотрел в окно. Местность, по которой они проезжали, нельзя было назвать красивой, и Штренцлер ждал, что картина изменится, когда они подъедут ближе к Риму. Сейчас же машина летела мимо больших безобразных фабричных зданий.

Тем временем нога водителя нажимала на педали и сменяла полную скорость на торможение, чтобы вслед за этим автомобиль опять помчался на первой скорости. Штренцлер уже готов был воззвать к небу, но тут же улыбнулся своей мысли. На небесах есть дела поважнее, чем призывать к порядку лихача-шофера.

В пригороде они попали в пробку. Снова и снова «фиату» приходилось стоять на светофоре, и молодой итальянец уже не мог демонстрировать свой рискованный стиль езды. Отец Курт перевел дух.

Вскоре священник из Баварии увидел памятник, украшавший площадь Святого Петра. Он вспомнил свой первый и единственный визит в Рим. Это было больше десяти лет назад. Тогда Курт Штренцлер как завороженный бродил по собору Святого Петра и Ватикану и ощущал лишь одно горячее желание — он хотел когда-нибудь вернуться в Рим, чтобы служить католической церкви здесь.