Книга Заговор братства, страница 82 – Арно Штробель

— Вы серьезно верили, что этого можно достигнуть без насилия?

Эвелина подняла брови, на ее лбу образовалась морщинка.

— Вы сами были в то время подростком. Разве вас не учили тому, что, если веришь в великую цель, об остальном можно не думать? Я не хотела ничего знать о том, каким образом братство будет воплощать в жизнь свои замыслы. Я ни разу об этом не подумала. Если бы мне не пришлось стать женой Фридриха, отнюдь не по собственной воле, я и сегодня, вероятно, не изменила бы свое мнение.

Шоллер резко выпрямился и недоверчиво посмотрел на нее.

— Что? Вы вышли замуж против своей воли?

Эвелина, казалось, на минуту сама была поражена тем, что сказала. Она прошептала:

— Забудьте это.

Фрау фон Кайпен встала и нервным движением разгладила платье.

— Не знаю, какая муха меня укусила. Я рассказала вам о себе гораздо больше, чем кому-либо до этого. Пожалуйста, не спрашивайте больше ни о чем. — После короткой паузы она еще раз тихо добавила: — Пожалуйста!

Эвелина быстро пересекла веранду и посмотрела в ту сторону, куда Фридрих утром увел мальчиков. Шоллер подошел к ней и, осторожно взяв за плечи, мягко развернул к себе. Его лицо оказалось очень близко, и в темных глазах светилось искреннее сочувствие.

— Хорошо. Я не буду больше ни о чем спрашивать. Я не хотел вас мучить. Я хотел вам помочь.

— Почему?

— Вы действительно хотите знать?

«Нет!» — закричал ее разум.

— Да, — произнесли ее губы.

Они стояли молча и смотрели друг другу в глаза. Потом Шоллер выпустил ее и резко отвернулся. С лестницы он сбежал так быстро, как если бы за ним кто-то гнался. Через минуту раздался шум мотора, и автомобиль сорвался с места.

11 февраля 1970 года, Ватикан

Симоне Аллессино положил перед Корсетти написанное от руки письмо и со вздохом опустился на простой деревянный стул перед письменным столом. Свой портфель он поставил рядом, на полу.

Была среда, половина девятого утра, и, как каждую неделю в это время, Аллессино предстояла короткая беседа в рабочем кабинете секретаря конгрегации вероучения. Они просмотрели вопросы, которые через полчаса предстояло обсудить с кардиналом де Римером.

Корсетти бросил взгляд на лист бумаги, затем вопросительно взглянул на Аллессино. Младший секретарь пояснил:

— Это письмо из Баварии, пришло сегодня утром.

Корсетти взял бумагу и бегло просмотрел. Почерк неровный и неразборчивый, и ему с трудом удалось разобрать одно слово там, одно слово тут. Отец Леонардо положил письмо перед собой на письменный стол.

— При всем моем желании я не могу это прочитать. Вам удалось это сделать? Расскажите мне, о чем письмо.

— Епископ сообщает об одном из своих новых священников. Он в Баварии недавно. Этот священник произносит странные проповеди, в которых говорит о современной церкви и толерантном христианстве. Он даже обвенчал разведенного.

Корсетти немного подумал перед тем, как ответить:

— Я полагаю, епископ уже лично побеседовал с этим священником.

Аллессино кивнул.

— Да, но епископ полагает, что молодой человек не считает нужным изменить свое поведение. Отец Леонардо, мне есть что к этому добавить.

Он взял свой портфель и вытащил из него несколько листов бумаги. Положив их на письменный стол, младший секретарь прижал их указательным пальцем.

— Это выборка из писем, которые мы получили в последние месяцы. Они приходят от епископов и викариев со всей Европы. Есть письма даже от простых прихожан. Все они озабочены одним и тем же: молодые священники проповедуют о реформах, одобряют контрацепцию и аборты и публично требуют, чтобы курия и даже его святейшество меняли политику церкви и больше соответствовали духу времени.