Книга Заговор братства, страница 79 – Арно Штробель

— Ну а если кто-то все-таки не справится?

Вольф бросил быстрый взгляд на мальчиков.

— Может быть, ваши сыновья хотят немного оглядеться снаружи?

Герман вопросительно посмотрел на отца и, когда тот кивнул, потянул за собой Франца. Они вышли.

Полковник стал говорить свободнее.

— Они профессионалы и знают, на что идут. Кремер позаботился о том, чтобы их родные, если таковые есть, были убеждены в том, что их сыновья, мужья, братья вступили в легион. Штатским известно, что иностранный легион действует по всему миру, причем это действия в чрезвычайной обстановке. Если кто-то из наших бойцов будет думать иначе, семья получит письмо из легиона. Печальное письмо, соболезнования. Когда отправляешься служить в легион, нужно быть готовым ко всему. На войне как на войне.

Фридрих довольно кивнул.

— Очень хорошо!

Это было именно то, что он предполагал услышать. Фон Кайпен вспомнил, о чем он хотел спросить полковника.

— Я видел у входа несколько шкафов. Что вы в них храните?

Вольф улыбнулся:

— Как вы думаете, что может там находиться?

Фридрих был поражен. Он не рассчитывал, что ему зададут встречный вопрос, но подыграл:

— Судя по замкам, что-то весьма ценное. Уж не оружие ли?

Улыбка полковник стала шире некуда.

— Шкафы пустые. Конечно, в лагерь и мышь не проберется незамеченной, но предосторожность никогда не бывает лишней. Если на нас кто-либо нападет, то, вероятно, им придет в голову такая же мысль, и они попытаются добраться до оружия. Это даст нам дополнительное время.

Фридрих считал мысль о нападении на лагерь совершенно безосновательной, но ему нравились люди, которые принимали все возможные меры безопасности.

Через полчаса фон Кайпен с сыновьями покинули базу, но пошли они не по той дороге, по которой явились сюда. Фридрих повел мальчиков в обход, а идти предстояло около десяти километров.

Через час Франц выбился из сил и упал на землю. Фон Кайпен объявил привал и сказал, что пришло время обедать. Из рюкзака Германа они достали провизию, собранную им в дорогу фрау Мюллер, и расположились в чахлой тени одинокого дерева. Фридрих думал, что поход с сыновьями удался на славу, и такие «прогулки» нужно проводить почаще. Пришло время закалить Франца.

Он вспомнил о Джоссе, и на него накатила тоска. Мысли о любимой собаке бередили его сердце постоянно. Эта рана не заживала.

…После того как Франц исчез за углом дома, взгляд Эвелины еще долго был неподвижно устремлен в одну точку. Ее охватил страх. Собственное тело казалось ей какой-то пустой оболочкой, внутренности которой исчезли. Вместе со страхом пришла печаль, и Эвелина не знала, о чем она печалится.

Дом, и площадка перед ним, и комната, в которой она стояла перед окном, казались ей похожими на место, которое она давно не видела и куда вернулась, чтобы понять, что все изменилось и больше не напоминает о том, что она когда-то знала и любила.

Эвелина усилием воли заставила себя оторваться от окна. Она ощутила жажду и пошла на кухню за стаканом лимонада. В коридоре фрау фон Кайпен столкнулась с Хильдегард Мюллер. Ее бывшая коллега — учительница географии, а сейчас гувернантка ее сыновей неуверенно улыбнулась. В последнее время они избегали друг друга. Когда-то Эвелина была расположена к Хильдегард, но нынешняя ситуация оказалась для нее более чем тяжелой. О чем ей говорить с женщиной, которая по желанию Фридриха заняла ее место в воспитании их сыновей? О чем говорить с ней Хильдегард, чтобы не создать этим сложности для себя?