Книга Развод с Альфой. Трактир для брошенных волчат, страница 171 – Диана Фурсова

Можно ли приехать вечером?

Можно ли привести человека из дорожной службы посмотреть мост?

Хочет ли она услышать новости о восстановлении Вейрнов сейчас или после ужина?

Нужна ли помощь с поставкой?

Не будет ли мешать его присутствие во время разговора с семьёй, приехавшей в Порог?

Иногда Сайвера отвечала «нет».

И первые два раза внутренне готовилась к спору.

Его не происходило.

Торвейн просто принимал ответ.

Однажды он проехал почти час по мокрой дороге, потому что хотел увидеть её после тяжёлого Совета, а Сайвера встретила его на крыльце и сказала:

— Сегодня не хочу разговаривать.

Он стоял несколько секунд.

Потом кивнул.

— Хорошо. Завтра?

— Возможно.

— Тогда до завтра.

И уехал.

Сайвера ещё минут пять смотрела вслед, испытывая совершенно нелепое желание позвать обратно.

Не позвала.

На следующий день он приехал снова.

Не напомнил, сколько времени потратил вчера.

Не спросил, оценила ли она его терпение.

Просто принёс обещанную копию дорожной записи и спросил:

— Сегодня можно?

Она сказала:

— Можно.

В другой раз спор всё-таки случился.

Северная дорожная служба предложила официально включить старый путь Порога в общую сеть. На бумаге предложение выглядело разумно: рабочие, зимняя расчистка, ремонт перехода через ручей. Но в третьем разделе стояла фраза о передаче дороге статуса участка под управлением стаи.

Сайвера дочитала.

Положила лист.

— Нет.

Торвейн нахмурился.

— Даже не обсудим?

— Обсудим. Нет.

— Сайвера.

— Дорога не знает хозяина.

— Я помню.

— Тогда почему здесь написано «под управлением Северной стаи»?

— Потому что дорожная служба иначе не может тратить на неё средства.

— Значит, пусть не тратит.

— Зимой её занесёт.

— Мы наймём людей.

— За деньги трактира?

— Да.

— Это дороже.

— Моё дело.

Он вдохнул.

Она уже видела, как в нём поднимается привычный Альфа.

Тот самый, который знал, что решение полезное, и потому не понимал, зачем тратить время на чужое сопротивление.

Торвейн остановился.

Прочитал страницу ещё раз.

— Хорошо.

Сайвера подозрительно посмотрела.

— Всё?

— Нет. Мне всё ещё кажется, что ты переплачиваешь из принципа.

— А мне кажется, что ты опять хочешь владеть тем, что работает именно потому, что никому не принадлежит.

— Возможно.

— Вот.

— Я сказал «возможно», а не «ты права».

— Пока хватит.

Через неделю появился другой договор.

Дорожная служба оплачивала часть расчистки как работу на общественном пути, но ни дорога, ни каменные столбы, ни право Порога не переходили под управление стаи.

Сайвера подписала.

Торвейн ничего не сказал о том, сколько часов ушло на переделку.

Она всё равно узнала.

И в следующий раз, когда во дворе сломалась тяжёлая створка новых ворот, сама отправила Иврея с запиской:

«Если свободен вечером, приезжай. Нужны твои руки».

Торвейн приехал быстрее, чем она ожидала.

— Не улыбайся, — предупредила Сайвера.

— Я ничего.

— У тебя лицо улыбается.

— Освещение.

— На улице день.

— Неудачный довод.

Она всё-таки рассмеялась.

Наверное, именно тогда и поняла, что больше не воспринимает просьбу о помощи как поражение.

Её самостоятельность не зависела от того, способна ли она одна поднять ворота, расчистить дорогу или прожить всю жизнь, никогда больше не опираясь на другого человека.

Свобода заключалась не в одиночестве.

В возможности самой выбирать, кого позвать.