Книга Развод с Альфой. Трактир для брошенных волчат, страница 150 – Диана Фурсова

Под правдивым документом Порог позволил поставить имя.

Сайвера заметила.

Ничего не сказала.

Когда карета скрылась за поворотом, Ави долго смотрела ей вслед.

— Он больше не главный?

— Нет, — ответил Руэн.

— Совсем?

— Совсем.

— А дядя Тор снова главный?

Руэн посмотрел на Торвейна.

— К сожалению.

Тот услышал.

— Почему к сожалению?

— Теперь опять можете командовать.

Ави сразу спросила:

— А здесь?

Торвейн посмотрел на надпись у входа.

Потом на Сайверу.

— Здесь нет.

Девочка удовлетворённо кивнула.

— Хорошо.

Руэн неожиданно усмехнулся.

— Тебе вообще всё равно, кто Альфа.

— Нет.

— А что тебе не всё равно?

Ави задумалась.

— Кто даст мёд.

Торвейн посмотрел на Сайверу.

— Наконец честная политика.

— Не вмешивайся. Она опасно быстро учится.

Кто-то рассмеялся.

Напряжение наконец начало уходить из зала.

Не сразу.

Люди ещё подходили к столу.

Спрашивали о решениях.

Уточняли сроки восстановления записей.

Проверяли, что произойдёт с домами.

Сайвера отвечала только на то, что знала.

Где не знала — говорила так.

Теперь это больше не казалось слабостью.

Тесса забрала у Иврея «Книгу настоящих имён» и заставила его освободить часть стойки для обеда.

— Там бумаги.

— Поэтому убери.

— Я ещё пишу.

— Люди хотят есть.

— История важнее.

— Еда тоже.

— Сайвера!

Она посмотрела.

— Тесса права.

Иврей возмущённо вздохнул.

— Всегда.

— Неправда, — сказала девочка.

— Почти.

— Иврей.

— Всё, убираю.

Руэн унёс со стола документы Эрвейнов.

Ави попыталась помочь, схватив самый большой лист.

— Осторожно.

— Я умею.

Лист сложился пополам.

— Ави.

— Он сам.

— Бумаги редко складываются сами, — заметил Торвейн.

Девочка посмотрела на него.

— Двери сами хлопают.

Он замолчал.

Сайвера засмеялась.

— Победила.

— Вижу.

Через час Совет перестал быть Советом.

Люди ели.

Кто-то уже собирался в дорогу.

Мирта ругалась на мужчину, который поставил сумку прямо возле прохода.

Тесса проверяла комнаты.

Иврей наконец получил обратно новую книгу.

Трактир снова становился трактиром.

И это было, пожалуй, лучшим доказательством того, что главное действительно закончилось.

Торвейн подошёл к стойке ближе к вечеру.

Сайвера считала выручку за два дня.

— Уезжаешь? — спросила она.

— Скоро.

— Совет?

— Нужно вернуть книги в отдельное хранилище и назначить временных проверяющих.

— Не одного.

— Троих.

— Хорошо.

— Я знал, что ты одобришь.

— Я ничего не одобряла. Просто не спорю.

— Почти праздник.

Сайвера записала сумму.

Торвейн не уходил.

Она подняла голову.

— Что?

Он посмотрел на неё.

— Твоё имя восстановлено.

Сайвера положила перо.

— Оно никуда не исчезало.

Торвейн замер.

Потом медленно кивнул.

— Верно.

Ни обиды.

Ни попытки объяснить, что он имел в виду.

Сайвера продолжила:

— Но теперь в записи тоже будет правда.

— Будет.

— И в протоколе останется, что я потребовала проверку с самого начала.

— Да.

— Для меня это важно.

— Знаю.

Он сказал это тихо.

Сайвера посмотрела на бывшего мужа.

Несколько недель назад ей хотелось одного.

Чтобы он наконец понял.

Не только то, что она невиновна.

То, что именно он сделал неправильно.

Сегодня Торвейн встал перед представителями двадцати двух родов и назвал собственную ошибку без оправдания.

Положил власть на стол.

Позволил другим решить, насколько виноват сам.

Не ради неё.

Он начал делать это ещё тогда, когда сказал, что не собирается исправлять закрытые роды в обмен на прощение.