Книга Развод с Альфой. Трактир для брошенных волчат, страница 128 – Диана Фурсова

Новый лист.

«Я не давал распоряжений исключать из Центрального реестра сведения о живых ветвях родов, перечисленных в приложении».

Она развернула бумагу.

— Это вы можете знать?

Впервые спокойствие Даймора изменилось настолько, что заметил не только Торвейн.

Совсем немного.

Он не побледнел.

Не дёрнулся.

Просто слишком долго смотрел на одну строку.

Сайвера ждала.

Люди тоже.

— Это оскорбительно, — сказал он наконец.

— Почему?

— Вы предлагаете мне письменно подтвердить, что я не совершал преступления, только потому, что несколько старых книг расходятся с официальными.

— Не несколько.

— Суть не меняется.

— Тогда подпишите.

— Нет.

Слово прозвучало отчётливо.

В зале никто не пошевелился.

Сайвера не позволила себе улыбнуться.

— Хорошо.

Даймор, кажется, не ожидал.

— И всё?

— Всё.

— Вы не будете требовать?

— Нет. Порог запрещает.

Она забрала перо.

И в этот момент представитель Ревалей, пожилой мужчина, сидевший возле окна, спросил:

— А Альфа подписывал?

Даймор резко повернул голову.

Торвейн ответил сам:

— Да.

— Что?

— Заведомую ложь и правду. Чтобы проверить правило.

Ави, до сих пор молчавшая рядом с Руэном только потому, что тот несколько раз напоминал ей об обещании, больше не выдержала:

— Про моего волка.

В зале кто-то засмеялся.

Руэн закрыл лицо ладонью.

— Ави.

— Что? Это правда.

Торвейн вздохнул.

— Про волка.

Пожилой мужчина у окна спросил:

— Ложь подписалась?

— Нет.

— Правда?

— Да.

Даймор посмотрел на Торвейна.

— И вы считаете это доказательством?

— Нет.

Ответ был мгновенным.

Даймор замер.

Торвейн продолжил:

— Доказательством будут документы, свидетельства людей, история земель и то, кто отдавал распоряжения. Порог не заменит расследование.

Сайвера услышала несколько тихих согласных голосов.

— Тогда мы закончили, — сказал Даймор.

Он собрал свои бумаги.

Сайвера не остановила.

— Почти.

Он посмотрел на неё.

— Что ещё?

Она положила перед ним третий лист.

Тот самый проект, который Торвейн не успел подписать перед её Советом.

Сводное управление семнадцатью участками на двадцать пять лет.

— Вы подготовили этот документ?

— Моя служба участвовала в подготовке.

— Под ним стоит ваше подтверждение родовых сведений.

— Стоит.

— И вы по-прежнему считаете, что на момент подготовки все семнадцать участков законно находились в распоряжении Попечительства потому, что живых наследников соответствующих родов не существовало?

Даймор посмотрел на детей.

На Иврея.

Тессу.

Руэна.

Ави.

Потом на представителей семей в зале.

— Я считаю, что документы были оформлены в соответствии с официальным реестром.

— Я спросила другое.

— Я ответил.

— Нет.

Сайвера развернула новый лист.

Формулировка заняла одну строку:

«На момент подготовки проекта мне было известно, что сведения об отсутствии живых наследников всех семнадцати родов являются достоверными».

Она подвинула перо.

— Вы только что почти это сказали.

— Я сказал, что сведения были официальными.

— Тогда напишите именно это, если хотите.

Он молчал.

Сайвера поняла.

Вот где он прятался.

Всегда.

Не за прямой ложью.

За формулировками.

«Подпись признана подлинной».

Не «я видел, как Сайвера подписала».

«Род числится прекращённым».

Не «я проверил всех наследников».

«Сведения официальные».

Не «сведения истинные».

Бумага позволяла человеку говорить очень много, не произнося того единственного предложения, за которое он не хотел отвечать.