Книга Развод с Альфой. Трактир для брошенных волчат, страница 115 – Диана Фурсова

Заперто.

Она посмотрела на Тессу.

Девочка уже прятала половину жетона под рубаху.

— Не отдавай её никому.

— Я и не собиралась.

— Даже Торвейну.

— Я слышу, — сказал он.

— Отлично.

Тесса неожиданно спросила:

— А вам?

Сайвера задумалась.

— Если сама решишь.

Девочка кивнула.

И ушла наверх.

Торвейн остался во дворе вместе с Сайверой.

Над травой лежал тонкий иней. За конюшней начиналась старая дорога, которую ещё утром никто из них не мог увидеть до конца, а теперь по ней уже прошли первые повозки.

Слишком много нового для одного дня.

— Ты правда собираешься лечь спать? — спросил Торвейн.

— Разумеется.

— Даже почти убедительно.

— А ты?

— Тоже.

Они посмотрели друг на друга.

— Через сколько встречаемся внизу? — спросила Сайвера.

— Через полчаса?

— Через двадцать минут.

— Я знал.

Через двадцать минут общий зал был пуст.

Последние гости давно разошлись по комнатам, в очаге тлели угли, а на стойке оставалась прикрытая тканью корзина с хлебом для утреннего завтрака.

Сайвера зажгла ещё две лампы.

Торвейн принёс бумагу, перья и чистые дощечки для закладок.

— Ты собирался спать, — заметила она.

— Ты тоже.

— Я хозяйка.

— А я гость.

— Заплативший?

— Ты опять начинаешь?

— Сколько ночей ты уже провёл здесь бесплатно?

— Я таскал деревья.

— Мы это уже обсуждали.

Он посмотрел на неё.

— Четыре монеты?

— Сегодня три. Ты хорошо работал.

— Великодушно.

Они снова спустились.

На этот раз без детей тесная комната казалась ещё тише. Сайвера поставила лампу на центральный стол и внимательно осмотрела полки.

Часть книг оказалась обычными хозяйственными записями. Расходы Порога. Приёмы гостей. Ремонты. Списки запасов.

Она даже рассмеялась, когда среди многовековых родовых книг обнаружила тонкий том с надписью:

«Крыша, колодец и прочие бедствия».

— Это семейное, — сказал Торвейн.

— Замолчи.

— Твоя бабушка?

— Почерк старше.

Сайвера открыла наугад.

Какой-то хозяин сто семьдесят лет назад ругался на протекающее восточное крыло почти теми же словами, которые Сайвера употребляла нынешней осенью.

— Значит, крыша всегда была проклятием этого места.

— Зато пережила сто семьдесят лет.

— Очень обнадёживающе.

Она поставила книгу обратно.

Главный родовой том оказался не единственным. На нижней полке стояли более ранние книги, а рядом — продолжения. Последняя заканчивалась примерно пятнадцать лет назад.

Сайвера почувствовала облегчение.

— Хорошо.

— Почему?

— Потому что она не обновлялась сама.

Торвейн понял.

— Ты ожидала?

— После двери, которой нет снаружи, я уже стараюсь заранее не объявлять невозможным ничего.

Она открыла последние страницы.

Почерк был бабушкин.

Крупный, округлый, с длинным хвостом последней буквы.

Сайвера узнала его сразу.

Последняя дата стояла незадолго до того времени, когда бабушки не стало.

— Вот.

Торвейн наклонился.

— Значит, всё, что произошло позже, здесь не записано.

— И это важно.

— Почему?

— Потому что тогда перед нами не волшебная книга, которая сама рассказывает удобную правду. Это обычный архив.

— Обычный?

Сайвера посмотрела на каменную комнату под трактиром.

— В сравнении с остальным — да.

Он усмехнулся.

Она начала с Вейрнов.

Официально род был прекращён двадцать лет назад. В книге Порога записи о нём продолжались ещё почти пять лет после этого.

Не подробные.