Книга Ворона в гареме. Книга 2, страница 35 – Коуко Сиракава

Старик явно собирался уходить на покой. Неужели оставит должность?

— Если ты хочешь уйти, я дам соизволение. Но не согласишься ли ты перед этим встретиться с Шоусюэ?

— С госпожой Вороной? – Юйюн удивленно поднял одну бровь. – Для чего вы хотите свести с ней меня, старую развалину?

— Ты поговоришь с ней о Линян. Шоусюэ наверняка обрадуется.

Должна обрадоваться. Наверное… Юйюн некоторое время пристально смотрел на Гаоцзюня. Не с разочарованием, но и не насмешливо. Просто внимательно смотрел, без всякого выражения. Что таилось в глубине его глаз, Гаоцзюнь понять не мог.

— Повинуюсь. Если я должен исполнить эту обязанность, почту за честь принять этот долг, – сказал он и, встав, поклонился.

Теперь его лицо совсем нельзя было разглядеть.

* * *

Шоусюэ попала в Емин-гун маленькой замарашкой. Линян приказала рабыне Гуйцзы отмыть девочку в бадье в глубине покоев и переодеть ее в чистое шелковое платье. Когда грязь сошла, показались серебристые волосы… Знак того, что девочка принадлежит предыдущей династии. Но Линян, даже увидев эти волосы, не испугалась. Она и так все знала.

— Теперь тебе придется жить здесь. Что за судьба… – печалилась женщина.

Она красила волосы Шоусюэ в черный цвет, но девочка не понимала печали Линян. Поняла лишь после того, как та ей все объяснила. Объяснила, что Шоусюэ выжила после уничтожения предыдущей династии. Что всех членов ее семьи, включая мать, казнили. Что при этом Шоусюэ придется жить не просто при императоре – практически под самым его носом, на женской половине дворца. Что госпожа Ворона является узницей дворца, потому что так решил предок Шоусюэ – Луань Си.

Понять-то Шоусюэ поняла, но подумала лишь: «Вот оно что…» Ведь в груди девочки после потери матери зияла пустота. В течение нескольких лет она не знала, как заставить себя что-то почувствовать. Задумчивую и почти ни на что не реагирующую девочку Линян старательно учила грамоте, заставляла читать книги, обучала ее правильно говорить и готовить пищу. Получая знания, Шоусюэ обрела и боль. Узнав, насколько нелепой была смерть ее матери, насколько ироничным было то, что она сама оказалась здесь, девочка ощутила гнев, скорбь и бессмысленность всего. Чувства сменяли друг друга, и наконец снова пришел гнев. Устав от этого безответного круговорота. Шоусюэ обрушила все свои чувства на Линян. Больше было не на кого.

Линян была настойчивая, но и жесткая. Она печалилась о воспитаннице и беспокоилась за нее, но жалеть не стала.

«Жить придется тебе, не мне. Сочувствие ничем не поможет. Умней и используй свой ум. Ты должна это преодолеть. Никто, кроме тебя, не сможет пройти твой путь». Она и сейчас слышала голос увещевавшей ее Линян.

— Госпожа Ворона!

И Сыха, который занимался переписыванием, подал ей листок. Шоусюэ, сидевшая напротив мальчика, взяла выполненное задание и кивнула.

— Ты быстро схватываешь.

Мальчик радостно улыбнулся. Шоусюэ обучала его грамоте в своих покоях во дворце Емин-гун. Говорил И Сыха хорошо, а вот читать и писать почти не умел. Впрочем, неграмотность среди евнухов не была уделом исключительно выходцев из мелких провинциальных племен.

— Сначала стоит научиться читать и писать, – говорила Шоусюэ, занявшись мальчиком.

То же самое говорила когда-то и Линян. Цзюцзю заявила, что для обучения письму нечего тратить чистую бумагу, поэтому сходила во Дворец мандаринок и Дворец летящей ласточки и принесла использованные листы. По ее словам, и Хуанян, и Хуанъин обрадовались, когда она их забрала. После того как листы исписывались до такой степени, что их поверхность становилась черной от знаков, их отдавали Синсин на растерзание. Вот и сейчас птица развлекалась у ног Шоусюэ, разрывая листки клювом.