Книга Покой нам только снится, страница 49 – Анастасия Рафаенко

Ти­ши­на, по­вис­шая в па­ви­льоне, ста­но­вит­ся ося­за­е­мой, плот­ной, по­чти удуш­ли­вой. Слыш­но, как за сте­на­ми стре­ко­чут ци­ка­ды, как пле­щет­ся во­да в пру­ду, как по­трес­ки­ва­ет фи­тиль мас­ля­ной лам­пы. Все взгля­ды при­ко­ва­ны к Су Ва­нь­эр, чье ли­цо на про­тя­же­нии по­след­них трид­ца­ти се­кунд со­вер­ши­ло стре­ми­тель­ное пу­те­ше­ствие от фар­фо­ро­вой блед­но­сти к пун­цо­во­му баг­рян­цу и об­рат­но, оста­но­вив­шись на мерт­вен­но-се­ром от­тен­ке, не име­ю­щем ни­че­го об­ще­го ни с кро­то­стью, ни с ве­ли­ко­ду­ши­ем.

Ва­нь­эр от­кры­ва­ет рот, за­тем за­кры­ва­ет. Гу­бы, се­кун­ду на­зад изо­гну­тые в без­упреч­ной по­лу­улыб­ке, дер­га­ют­ся, слов­но мыш­цы ли­ца вне­зап­но утра­ти­ли спо­соб­ность к ско­ор­ди­ни­ро­ван­ной ра­бо­те. Влаж­ные, пол­ные непро­ли­тых слез гла­за мгно­вен­но вы­сы­ха­ют, об­на­жая за пе­ле­ной кро­то­сти нечто со­вер­шен­но иное – хо­лод­ное, рас­чет­ли­вое, пол­ное кон­цен­три­ро­ван­ной нена­ви­сти.

— Се­ст­ра Чжао, – го­лос Ва­нь­эр зву­чит все еще мяг­ко, но под мяг­ко­стью про­сту­па­ет сталь, пло­хо за­мас­ки­ро­ван­ная шел­ком, – по­ла­гаю, по­э­ти­че­ский ве­чер – не ме­сто для об­суж­де­ния... та­мо­жен­ных сбо­ров. По­доб­ные во­про­сы луч­ше ад­ре­со­вать Ми­ни­стер­ству Тор­гов­ли, а не скром­но­му со­бра­нию лю­би­те­лей изящ­ной сло­вес­но­сти.

— О, ра­зу­ме­ет­ся! – вос­кли­цаю с без­упреч­ной, обез­ору­жи­ва­ю­щей ис­крен­но­стью, при­жи­мая ла­донь к гру­ди в же­сте рас­ка­я­ния. – Про­шу про­ще­ния, что моя ни­чтож­ная тор­го­вая на­ту­ра увлек­ла ме­ня в де­бри, недо­стой­ные столь утон­чен­но­го со­бра­ния. Прин­цес­са Су со­вер­шен­но пра­ва – по­э­зия и сче­то­вод­ство несов­ме­сти­мы. Хо­тя...

Де­лаю кро­шеч­ную, по­чти неза­мет­ную па­у­зу.

— ...хо­тя ино­гда сче­то­вод­ство бы­ва­ет по­э­тич­нее лю­бо­го сти­ха. На­при­мер, ко­гда чи­та­ешь рас­ход­ную ве­до­мость, в ко­то­рой мра­мор­ная об­ли­цов­ка од­но­го внут­рен­не­го дво­ри­ка сто­ит столь­ко же, сколь­ко го­до­вое со­дер­жа­ние це­ло­го гар­ни­зо­на на се­вер­ной гра­ни­це, – это, зна­е­те ли, вы­зы­ва­ет чув­ства на­столь­ко силь­ные, что хо­чет­ся де­кла­ми­ро­вать вслух. С вы­ра­же­ни­ем и… с при­ло­же­ни­ем под­твер­жда­ю­щих до­ку­мен­тов.

Зал взры­ва­ет­ся – не ап­ло­дис­мен­та­ми, нет, это бы­ло бы слиш­ком гру­бо для при­двор­но­го эти­ке­та. Зал взры­ва­ет­ся ше­по­том, тем са­мым ши­пя­щим, мно­го­го­ло­сым зме­и­ным ше­по­том, ко­то­рый при дво­ре за­ме­ня­ет ова­ции и ко­то­рый спо­со­бен уни­что­жить ре­пу­та­цию быст­рее и вер­нее, чем им­пе­ра­тор­ский указ. Ве­е­ра тре­пе­щут, при­кры­вая рты, из-за ко­то­рых ле­тят об­рыв­ки фраз: «Пор­то­вые сбо­ры... не схо­дят­ся... со­рок три про­цен­та... клан Су... мра­мор и неф­рит...»

Ми­нистр тор­гов­ли мед­лен­но, очень мед­лен­но ста­вит ча­шу с ви­ном на под­став­ку. Дви­же­ние точ­ное, вы­ве­рен­ное, как жест че­ло­ве­ка, осо­знав­ше­го, что ин­фор­ма­ция, про­зву­чав­шая при два­дца­ти вли­я­тель­ных сви­де­те­лях, уже не мо­жет быть про­игно­ри­ро­ва­на.

Скла­ды­ваю ру­ки и опус­ка­юсь в по­клон – иде­аль­ный, без­упреч­ный, из­де­ва­тель­ски веж­ли­вый, ад­ре­со­ван­ный и кня­гине Вэ­нь, и Ва­нь­эр, и все­му за­лу од­но­вре­мен­но.