Онлайн книга «Герцоги предпочитают блондинок»
|
Странные чувства. Наверняка очень, очень неправильные, по крайней мере, для юной леди. Но она окунулась в них так же, как в детстве, сбежав из особняка к пруду, с головой окуналась в запретные воды. Качалась на волнах его дыхания, учащенного, как и ее собственное. Плыла в жаре, исходящем от его мощного тела, в тепле сильных рук, в море безопасности, вовсе не безопасной. Где-то вдали, за горизонтом, лежала неведомая земля, к которой Клару несло необоримым течением. «Ох, это опасно, очень опасно!» Но Клара больше не хотела безопасности. За всю предыдущую жизнь наелась ею досыта. Она желала опасности такой, как сейчас; желала оказаться в плену его рук, прижиматься к его сильному телу. Хотела вовсе ни о чем не думать, лишь остро сознавать его присутствие, близость, все, что происходит с ними в эти мгновения. Ощущать шерсть и лен, слышать тихий шорох, с которым ее пальто трется о его сюртук, чувствовать запахи угля в камине, мокрой шерсти, влажной ткани, смешанные с ароматом мужчины, этого мужчины. Зарыться в него поглубже. Целоваться еще жарче и все сильнее ощущать это странное беспокойство в теле и в крови, все сильнее хотеть… чего? Ясно одно: чего-то большего. Подняв руки, она зарылась пальцами в его волосы, густые, черные, такие красивые! Как крылья ворона. «Мой Ворон!» Он хрипло застонал и теснее прижал ее к себе. Миг спустя она ощутила, что он напрягся. А потом услышала какой-то звук. В комнате стояла такая тишина, что негромкий стук оглушительно загрохотал по нервам. Она пыталась не обращать внимания, но стук не умолкал. Рэдфорд замер и неохотно отстранился от нее. В дверь снова постучали, теперь сильнее. Из-за закрытой двери раздался приглушенный голос Тилсли: — Мадам и сэр, я тут хотел доложить, что чай готов, только не хотелось бы врываться в неподходящий момент и нарушать ваши… э-э… ход ваших мыслей. Мистер Рэдфорд поднял голову и взглянул на Клару так, словно не узнавал. Потом убрал руки и, как ни в чем не бывало, отступил на шаг. Она застыла на месте; мир ее перевернулся вверх дном, и теперь Клара пыталась собрать разметанные обрывки своей жизни, как ребенок собирает разбросанные игрушки. Годы тренировок в искусстве быть леди помогли ей не закричать, не рухнуть в обморок, даже не окаменеть от потрясения. Все это не вырвалось наружу. Клара никогда еще так не целовалась. Пять минут назад думала иначе, но теперь понимала: то были никакие не поцелуи. Никогда прежде она не знала желания. То, что принимала за желание, было лишь приятной душевной щекоткой от сознания, что нарушает правила. Да и полно, что она там нарушала? Клара считала себя искушенной в любовных играх, а оказалась самой зеленой из всех новичков. Стоя на дрожащих ногах (к счастью, их никто не видел), она подняла взгляд — и встретилась с глазами цвета грозового неба. Долгие тренировки помогли сохранить внешнюю невозмутимость; однако сердце ее билось о ребра, словно желая выпрыгнуть из груди, а в голове крутилась лишь одна мысль: «Я совершила ошибку, страшную ошибку…» Или нет, еще одна: «И наплевать!» — Да-да, Тилсли, входи! — громко сказал мистер Рэдфорд. — Чего ждешь? Дверь чуть приотворилась. — Ежели позволите, сэр, — послышался голос из-за двери, — вы мне приказывали не врываться, когда мистер Уэсткотт или мистер Рэдфорд заняты с клиентом, сэр, но еще говорили, что надо смотреть по срочности дела, сэр. Что, примерно сказать, негоже с Ньюгейтской тюрьмой равнять какой-нибудь сарай, сэр. Что одно дело, коли от этого жизнь человеческая зависит, и совсем другое, ежели какие-нибудь житейские неурядицы, сэр. Правду сказать, никто не помрет от того, что чай остынет, однако, если позволите, сэр, смиренно прощения просим… |