Книга Герцоги предпочитают блондинок, страница 178 – Лоретта Чейз

В следующих отчетах из Лондона Стокс сообщал, что, как и предсказывали врачи, началось воспаление.

— Он не без причин боится остаться калекой, — сказал лорд Бридон жене, прочитав последнее письмо. — На улицах ему, беззащитному, не выжить — и старые враги позаботятся о том, чтобы умер он медленно и мучительно. Возможно, думает он и о том, что выиграет, если предстанет перед судом больным, слабым и жалким.

— Но ведь это очень рискованно, — заметила Клара. — По мне, больше похоже на самоубийство.

Ее муж покачал головой.

— Он знает в судебной системе все ходы и выходы. Не будь он так хитер, отправился бы в ссылку еще много лет назад. Рассчитывает на январской сессии суда предстать в самом жалком виде и разжалобить присяжных. Учитывая, какого адвоката он себе нанял, наверняка надеется еще и стрясти с меня компенсацию. А тогда уж и будет решать, резать ли ногу. Но на этот раз он просчитается. Я позабочусь о том, чтобы в январе его дело не дошло до суда.

Тихушника уже судили и признали виновным по нескольким пунктам, а именно: «в злонамеренном нападении, избиении и причинении телесных повреждений маркизу Бридону, в причинении испуга маркизе Бридон, в злонамеренном нападении с использованием холодного оружия, избиении и причинении телесных повреждений полицейскому инспектору Сэму Стоксу, а также в сопротивлении представителям власти при законном задержании и аресте».

Как и предсказывал Рэдфорд, звучало это не слишком серьезно. Однако на этих же сессиях Тихушнику предъявили еще два обвинения в грабеже с применением насилия. Полиция разыскала и очевидцев, и потерпевшего, готового дать показания.

Его приговорили к пожизненной высылке в колонии.

В конце января Фрима отвезли в больницу Святого Варфоломея.

Рассмотрение его дела сперва отложили до февральской сессии, потом и еще дальше.

Состояние его продолжало ухудшаться. Появились симптомы, которые сам он счел проявлениями «тюремной лихорадки». По словам хирурга, написавшего лорду Бридону, это были симптомы гангрены.

Бридон сам навестил Фрима в больнице.

— Лучше бы тебе согласиться отнять ногу, — сказал он бандиту. — Я договорюсь, чтобы суд отложили, пока ты не поправишься.

— Пока не поправлюсь? — прорычал Фрим. — От того, что ты мне и устроил? Это все твоя работа, Ворон! Вы с ищейками сговорились меня замучить! Ты за это заплатишь!

— Попробуй подумать головой. Ты потеряешь ногу, но взамен получишь сочувствие присяжных. Твой ближайший сообщник уже за морем. Улик против тебя не так много, как нам бы хотелось. Думаю, ты сам это понимаешь. Все, что у нас есть, хороший адвокат сможет поставить под сомнение. Шанс попасть на виселицу у тебя невелик.

Точнее сказать, его почти не существует.

Фрим может заявить, что на него напал Тихушник, и он выбежал на дорогу за помощью. Может заявить, что Бридоны пытались его затоптать. Возбудить сомнения у присяжных не так уж сложно. Фрим умеет выглядеть и держаться более или менее респектабельно. И даже если его признают виновным, скорее всего, наказание будет не слишком суровым. Ведь предыдущих судимостей у него нет.

Но если Фрим все это и понимал — не подал виду.

— Сладко поешь! — прошипел он. — Думаешь, я вчера родился? Думаешь, не знаю, как это делается у благородных? Шепнешь словечко, обронишь пару золотых там, где нужные люди их найдут, и меня потащат на виселицу.