Книга Герцог и гувернантка, страница 26 – Элоиза Джеймс

Не знала ничего по-настоящему важного.

Взгляд в зеркало над камином напомнил ей о выцветшем черном платье и заставил поморщиться; Диана отошла к окну и села, опустив подбородок на скрещенные руки. Где-то за окном расхаживает по своим владениям Фитци, несговорчивый замковый павлин. Диана прислушалась, но не услышала его пронзительного голоса.

В первый свой приезд сюда она не представляла, что для ухода за замковыми землями — за лугами к западу от дома, за яблоневым садом, за декоративным прудом с искусственными руинами на берегу — требуются четверо садовников и еще десяток чернорабочих.

Как она собиралась стать хозяйкой этой древней каменной громады, с ее традициями, с потайными ходами и секретными помещениями, где даже детская занимает не комнату или пару комнат, а целое крыло? Трудно представить! Только на то, чтобы просмотреть счета, у леди Ноув уходит вторник — каждый вторник — с утра до вечера. Герцогиня по большей части живет с мужем в Лондоне, и с тех пор, как Норт уехал на войну, сестра герцога осталась здесь полноправной хозяйкой.

Но Диана никогда не смогла бы занять ее место.

Ее мать считала деньги низменной материей, недостойной внимания аристократки. Как истинная леди, Диана ходила по магазинам с лакеем и горничной; прислуга носила с собой бархатный кошель и расплачивалась за все. Иногда торговцы просто отсылали Диану с покупками домой, а все расчеты производили без нее.

О том, сколько стоят ее прелестные новые туфельки или шелковые чулки, она никогда не задумывалась.

Миссис Белгрэйв решительно отказывалась обучать своих дочерей чему-либо, хоть отдаленно связанному с коммерцией. Возможно, опасалась, что понимание финансовых вопросов немедленно напомнит всем вокруг, чем занимался их дед. Можно подумать, так об этом никто не помнил!

Неудивительно, что Норт то и дело пытался читать ей лекции.

Лишь в одном вопросе Диана никогда не обманывалась — в том, сумеет ли удержать внимание владельца всех этих богатств. Рано или поздно сквозь все эти маски, парики, белила и румяна Норт увидит ее — настоящую. И ему станет смертельно скучно. Быть может, и противно, если учесть рыжие волосы и веснушки. Но прежде всего, скучно. Лишь страшным напряжением сил Диане удавалось изображать даму, достойную звания будущей герцогини — разумную, серьезную, глубокомысленную и так далее.

Во время последней их кошмарной стычки, прежде чем приказать Диане убираться вместе с Годфри и больше не показываться на глаза, миссис Белгрэйв выкрикнула ей в лицо жестокую правду. Роза была настоящей леди — разумной и благовоспитанной; а Диана — просто безмозглая дура. И миссис Белгрэйв всегда знала, что герцогини из нее не выйдет — надеялась лишь, что, когда Норт это поймет, будет уже слишком поздно.

Этим миссис Белгрэйв не ограничилась. Дальше сказала нечто столь жестокое, что при одном воспоминании об этом по телу у Дианы пошли мурашки. Но она давно уже научилась бороться с дурными воспоминаниями. Вот и сейчас заставила себя сосредоточиться на мирном пейзаже за окном. Все хорошо. Она в безопасности. И Годфри тоже.

За ее спиной отворилась дверь, и послышался голос Призма:

— Добрый вечер, мисс Белгрэйв. Могу я предложить вам бокал шерри?

Диана поспешно вскочила.

— О, Призм, добрый вечер! — Когда Диана обосновалась в замке, они пришли к молчаливому соглашению, что в столовой, за ужинами с леди Ноув, именовать его «мистер Призм» она не будет. — Шерри? Да, с удовольствием!