Книга Герцог и гувернантка, страница 110 – Элоиза Джеймс

Однако Норт понимал, что он с радостью проведет всю свою жизнь, спасая ее из неловких ситуаций, а потом, увлекая в спальню и заставляя краснеть уже по совсем, совсем другой причине!

Когда они добрались до замка, то обнаружили, что леди Грей и ее светлость пьют чай в гостиной. Норт сумел выразить по поводу приезда Лавинии достаточно энтузиазма, чтобы леди Грей взглянула на него благосклонно, а мачеха с подозрением, а затем отправился разыскивать леди Ноув.

У его тетушки была собственная гостиная: небольшая уютная комнатка, полная книг и диковинок, которые присылал ей со всех концов света Аларик. Леди Ноув не часто выбиралась из замка, и младший брат Норта, кажется, готов был прислать ей целый мир.

Тетушка сидела за бюваром и что-то писала. Заметив племянника, она улыбнулась и помахала ему пером, показывая, что вот-вот закончит.

Норт подошел к окну. Тетушкина гостиная, как и его собственная спальня, выходила окнами на восток, на болото Линдоу-Мосс. Зимой топь часто покрывалась тонкой корочкой льда; стебельки пушицы тоже леденели, превращаясь в изящные ювелирные изделия, созданные природой. Но сейчас, в конце весны, за окном зеленел бескрайний океан — если только океаны бывают зеленовато-коричневыми и полными жизни.

На таком расстоянии Норт не различал пушистые метелки зайцехвостов или темно-зеленые островки «венериного волоса». Не видел комаров, пляшущих на поверхности лужиц, не слышал предостерегающего хлюпанья воды под ногами…

— Готово! — воскликнула тетушка.

После смерти первой герцогини леди Ноув не пыталась заменить мать осиротевшим племянникам, однако как-то само собой вышло, что она стала точкой опоры и центром их жизни.

Норт наклонился над столом и поцеловал ее в щеку.

— Доброе утро, тетушка!

— Ну как, ты поладил с Лавинией? — весело блестя глазами, спросила она. — Я так рада, что она и ее матушка решили нас навестить! По-моему, Лавиния — одна из самых откровенных людей, каких я встречала в жизни. Говорит именно то, что думает, но с неизменным тактом. Обожаю ее!

— Леди Грей полагает, что из Лавинии вышла бы отменная герцогиня, — заметил Норт.

— С этим не поспоришь. Она прекрасно воспитана, обладает вкусом и тактом, умеет управлять большим поместьем — и, что немаловажно, прямо-таки противоестественно красива! Лучший вариант, пожалуй, сложно отыскать.

Норт кивнул.

Тетушка указала на большую стопку писем.

— А я тут, как видишь, разбираю почту. Моих корреспондентов можно разделить на два лагеря: тех, кто полагает, что твою пошатнувшуюся репутацию спасет лишь помолвка с какой-нибудь дамой из общества, и тех, кто уверен, что ее уже ничто не спасет.

— Если верить Лавинии, моя пошатнувшаяся репутация в последнее время встает на ноги.

Брови леди Ноув взлетели вверх.

— Как это?

— В высшем свете узнали, что Годфри — сын покойного Арчибальда Юинга и что за это прегрешение против нравственности его бабка лишила наследства и выгнала из дома и мать его, и тетку, и его самого. Видимо, выгнать из дома одну дочь в глазах света еще простительно, но двух сразу… В общем, миссис Белгрэйв теперь нигде не принимают.

— Замечательно! — воскликнула леди Ноув. — В кои-то веки из сплетен вышло что-то полезное!

Норт вгляделся ей в лицо.

— Тетушка, — сказал он. — Что ты сделала?