Книга Измена. На острие боли, страница 28 – Виктория Снежинская

Он спит со мной. Иногда. Редко. По обязанности, не по желанию. Я чувствую — каждый раз.

Он трахает моё тело — а думает о ней.

О мёртвой.

Как с этим жить?

Я живу.

Ночью — снова бессонница.

Александр спит. Отвернулся к стене, как всегда. Даже во сне — отдаляется от меня.

Я лежу и думаю.

Мирослава Веснина. Откуда она? Чего хочет? Почему до 2010 года — пустота?

Пятнадцать лет назад.

Год смерти Оксаны.

Совпадение?

Сердце сжимается. Паника — липкая, удушающая — ползёт по горлу.

А что, если...

Нет. Невозможно. Она мертва. Кремирована. Похоронена.

Зинаида видела свидетельство.

Но — видела ли тело?

Я хватаю телефон. Набираю номер — ночью, плевать.

— Да? — сонный голос Зинаиды.

— Это я. Нужно встретиться.

— Сейчас три часа ночи.

— Важно.

Пауза.

— Что случилось?

— Женщина. Мирослава Веснина. Партнёр Александра. До 2010 года — нет биографии.

Молчание. Долгое, тяжёлое.

— И что?

— Вы видели тело?

— Что?

— Оксаны. Вы видели тело? Или только свидетельство?

Ещё одна пауза. Такая долгая, что я слышу собственное сердце.

— Только свидетельство, — говорит Зинаида наконец. — Тело кремировали. Так положено.

— Кто сказал?

— Администрация колонии. Документы были в порядке.

Документы. Которые можно подделать. Как мы подделали её подписи.

— А если это не она?

— Что — не она?

— В урне. Прах. Если это — не она?

Тишина.

— Элина, — голос Зинаиды меняется. Становится жёстким, острым. — Что ты несёшь? Она умерла пятнадцать лет назад. Это факт.

— А если нет?

— Тогда где она была всё это время? В космосе?

— В тюрьме. Отбывала срок. Пятнадцать лет.

Молчание.

— Ты параноик.

— Может быть. Но я хочу знать точно.

— Как?

— Есть способы. Отец поможет.

Ещё одна пауза.

— Хорошо, — говорит Зинаида. — Проверь. Но если это окажется глупостью...

— Тогда я успокоюсь. И вы тоже.

Я сбрасываю звонок.

Смотрю на спящего мужа. На его спину, на его плечи, на его волосы — тронутые сединой.

Если Оксана жива — что тогда?

Что будет с нами? С нашей жизнью? С Алисой?

Что будет со мной?

Знаете, что страшнее смерти?

Правда.

Смерть — конец. Точка. Финал.

Правда — это когда всё, что ты построил, рушится. Когда ложь, которой ты жил, выходит наружу. Когда люди видят тебя — настоящую. Без масок, без грима, без оправданий.

Я боюсь правды.

Всегда боялась.

Потому что знаю: если Александр узнает — он уничтожит меня. Не физически — морально. Отберёт всё: дом, деньги, ребёнка, имя.

И будет прав.

Я заслужила.

Но я не позволю. Слишком много поставлено на карту. Слишком много потеряно.

Я защищу свою жизнь.

Любой ценой.

Утром звонит отец.

— Нашёл кое-что.

— Что?

— Веснина — фантом. Документы чистые, но след ведёт в никуда. Саратов — нет записей о ней. Москва — тоже. Как будто человек появился из ниоткуда.

Холод. Снова этот холод.

— Что ещё?

— Она сидела. Пятнадцать лет. Вышла два месяца назад.

Сердце останавливается. Потом — бьётся. Бешено, больно.

— Где?

— ИК-7. Нижегородская область.

ИК-7.

Колония, где умерла Оксана.

— Папа...

— Я знаю, о чём ты думаешь.

— Это она?

— Не знаю. Документы разные. Имя, фамилия, место рождения — всё другое.

— Но...

— Но совпадение — слишком точное. Слишком... удобное.

Я сажусь. Ноги не держат.

— Что делать?

— Пока — ничего. Я копаю глубже. ДНК, отпечатки, медицинские записи. Если это она — найду доказательства.