Книга Измена. На острие боли, страница 27 – Виктория Снежинская

Она мертва. Соперницы больше нет. Путь свободен.

Я не хотела её смерти. Правда — не хотела. Только хотела убрать с дороги. Тюрьма, срок, развод — этого было достаточно.

Но она умерла.

И я... я почувствовала облегчение.

Что это делает меня? Убийцей? Мы не убивали — только подставили. Она умерла сама. От слабого сердца, от родов, от обстоятельств.

Не от нас.

Правда?

Я не спала несколько недель после этого.

Лежала в темноте и думала: а если бы? Если бы не арест — жила бы? Если бы не тюрьма — родила бы нормально?

Если бы не мы...

Но потом — Александр. Его горе, его пустота, его нужда в ком-то рядом. Я была рядом. Утешала, поддерживала, ждала.

Через год — свадьба. Скромная, без помпы. Он ещё не отошёл от потери.

Через два года — Алиса. Моя дочь. Не его — но он не знает. Никогда не узнает.

Я построила жизнь на обломках чужой.

И жила так пятнадцать лет.

Почти счастливо.

Почти.

Почти — потому что он никогда не любил меня так, как её.

Я знаю. Вижу каждый день. В его глазах, когда он смотрит сквозь меня. В его молчании, когда мы ужинаем вдвоём. В его отсутствии — даже когда он рядом.

Он ходит на её могилу. Каждую неделю. Носит ромашки — её любимые цветы.

Он носит её кольцо. На цепочке, под рубашкой. Думает, я не знаю. Знаю. Видела однажды — ночью, когда он спал.

Кольцо. Простое, золотое. С гравировкой: «О. + А. Навсегда».

Навсегда.

Я — его жена пятнадцать лет. Мать его дочери (он так думает). Хозяйка его дома. Партнёр его жизни.

А она — всё ещё «навсегда».

Как с этим жить?

Я живу. Каждый день. Улыбаюсь, готовлю завтраки, организую ужины. Играю роль идеальной жены.

И умираю внутри.

Потому что знаю: даже мёртвая — она владеет им больше, чем живая я.

И вот теперь — эта Веснина.

Я смотрю на её фотографию и чувствую то, что не чувствовала пятнадцать лет.

Страх.

Не ревность — страх. Что-то в этой женщине... Что-то неправильное.

Я открываю фотографию Оксаны. Старую, размытую — единственную, что сохранилась. Каштановые волосы, тёплые глаза, мягкая улыбка.

Сравниваю с Весниной. Платиновый блонд, холодные глаза, острые скулы.

Ничего общего. Абсолютно.

Тогда почему мне кажется...

Нет. Глупости. Оксана мертва. Я видела свидетельство.

Зинаида видела свидетельство.

Мёртвые не возвращаются.

Вечером — ужин с Александром.

Он приезжает поздно. Как всегда. Целует в щёку — машинально, без чувств. Как всегда.

— Как день? — спрашиваю я.

— Нормально.

— Новые проекты?

— Есть один. Партнёрство с инвестиционной компанией.

Веснина. Он говорит о ней.

— Расскажи.

— Нечего рассказывать. Деловое предложение, хорошие условия.

— Кто владелец?

— Женщина. Мирослава Веснина.

Он произносит её имя — и что-то меняется в его голосе. Не могу понять — что именно. Но оно там. Это изменение.

— Красивая? — спрашиваю легко, как будто между делом.

Он смотрит на меня. Пауза — долгая, неловкая.

— Не обратил внимания.

Врёт. Я вижу — врёт.

Кровь приливает к вискам. Пульс стучит в ушах.

— Познакомишь нас?

— Зачем?

— Интересно. Если она станет партнёром — должна знать, с кем имею дело.

Он пожимает плечами.

— Как хочешь. Организую встречу.

Ест дальше. Молча.

Я смотрю на него — на мужчину, ради которого уничтожила чужую жизнь — и думаю: стоило ли?

Пятнадцать лет. Ни одного «люблю». Ни одного взгляда, от которого замирает сердце. Ни одной ночи настоящей близости.