Книга Ты умрёшь, если вспомнишь меня, страница 3 – Александра Ветрова

— Аня, — сказал он мягко, делая шаг ко мне. — Ты опять не помнишь?

— Откуда ты знаешь моё имя? — выкрикнула я, и в голосе прорезалась истерика. Я сжала блокнот так сильно, что ногти впились в ладони. — Откуда ты знаешь, как меня зовут? Я тебя не помню! Я вообще ничего не помню!

Он остановился. Теперь между нами было около двух метров, и я видела, как на его лице борются разные чувства: растерянность, боль, разочарование и какая-то отчаянная надежда, которая не желала угасать.

— Мы знакомы два года, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Я — Максим. Ты — моя девушка. Мы живём вместе. И это — наша квартира.

Я покачала головой. Слова бились о стену моего непонимания и отскакивали, не оставляя следа. Два года? Девушка? Наша квартира? Это было абсурдно. Я смотрела на него, на его серые глаза, на его руки, на то, как он стоит, не решаясь приблизиться, и чувствовала только одно — страх. Липкий, холодный страх, который полз по позвоночнику, заставляя волосы на руках вставать дыбом.

— Нет, — прошептала я. — Я тебя не знаю. Я никогда тебя не видела. Не подходи!

Он не подошёл. Замер на месте и поднял руки в примирительном жесте, словно пытался успокоить дикое животное.

— Хорошо, хорошо. Я не подхожу. Видишь? Я стою. Аня, послушай меня. Я знаю, что ты ничего не помнишь. Это уже второй раз. Нет, третий. За последний месяц. Каждый раз, когда у тебя начинаются приступы, ты просыпаешься и не узнаёшь меня. Ты забываешь всё, что мы пережили. Но это пройдёт. Обещаю, это пройдёт.

— Приступы? — переспросила я. — Что за приступы? Что со мной происходит?

Он вздохнул, провёл рукой по лицу, и я заметила, как дрожат его пальцы. Он тоже боялся. Но чего? Меня? Того, что я могу сделать? Или того, что я не вспомню?

— Ты попала в аварию, — сказал он, и голос его стал твёрже, будто он читал заученную лекцию. — Полгода назад. Ты была за рулём, врезалась в дерево на трассе. Врачи сказали, что это чудо, что ты выжила. Но у тебя повреждение гиппокампа. Временами — не всегда, а только в моменты сильного стресса — ты теряешь доступ к краткосрочной памяти. Ты просыпаешься и не помнишь, кто ты, где ты. Но через несколько дней всё возвращается. Обычно.

— Обычно? — ярость плеснула в груди, вытесняя страх. — Что значит «обычно»? Ты хочешь сказать, что я уже проходила через это? И всё равно ничего не помню?

— Да, — кивнул он. — Проходила. Три раза. Первый раз — два месяца назад, потом через три недели, и теперь. Я знаю, что это трудно принять. Я знаю, что ты напугана. Но я здесь, чтобы помочь тебе. Я всегда здесь.

Он говорил так убеждённо, с такой уверенностью, что на мгновение я почти поверила. Почти. Но в голове, как навязчивая мелодия, звучали слова с оборота фотографии: «Никогда не доверяй ему. Особенно если он скажет, что любит тебя».

Я смотрела на Максима и видела его глаза, его лицо, его руки. Он казался искренним. Он казался любящим. Он казался всем тем, что могло бы быть реальным. Но внутри меня, в том месте, где мой разум кричал о правде, звучал голос: «Не верь ему».

— Если мы правда живём вместе, — сказала я медленно, стараясь, чтобы голос не дрожал, — докажи это. Где мои вещи? Где моя одежда? Моя косметика? Мой телефон?

Он улыбнулся, и в улыбке его мелькнуло облегчение, будто он ждал этого вопроса, ждал проверки.