Онлайн книга «Развод и замуж за спасателя»
|
черную визитку вчера вечером Макар безапелляционно оставил на моем кухонном столе и кому сегодня утром я звонила.«Добрый день. С адвокатами Ильи пообщался, процесс запущен.» Я блокирую экран. Вчера Илья выбил у меня почву из-под ног. Я сидела на полу съемной квартиры у сорванного крана, готовая сломаться. А Соболев просто зашел, проигнорировал мою колючую гордость, молча залез под раковину с гаечным ключом, а потом разрушил финансовую удавку моего бывшего мужа, по сути, одним звонком. И сегодня в холле…Макар даже не повысил голос. Он использовал устав как бетонную плиту, о которую Илья просто расшибся. Машина резко тормозит, так, что я едва не слетаю с кресла. — Прибыли! — орет водитель. Распахиваю двери. В нос тут же бьет удушливый запах горелого пластика и старой проводки. Улица Васильева в дыму. Из окон третьего этажа валит густой черный смог. Слева с ревом паркуется тяжелый красно-белый фургон. Соболев выпрыгивает из кабины на ходу. В боёвке, в каске, без единой лишней эмоции, как идеальная машина. — Док, разворачивайтесь за цистерной! — его голос прорезает треск раций и шум насосов. — Заходим! Двое внутри! Мы с Петей вытаскиваем носилки, дефибриллятор и укладку. Секунды ожидания тянутся как резина. Я ненавижу стоять снаружи, когда там, в эпицентре, плавятся легкие. Через бесконечные восемь минут из черного зева подъезда выныривают фигуры. Двое спасателей тащат женщину. Следом появляется Макар, а на его руках — подросток. Лицо мальчишки серое от сажи, грудная клетка не двигается. — Сюда! — кричу я. Макар опускает парня на наши носилки. Сам дышит так, словно пробежал марафон с бетонным блоком на плечах. — Термический ожог дыхательных путей. Без сознания, — хрипит он, отступая на полшага. Я падаю на колени. Зрачки расширены. — Остановка! Петя, качай! Петя скрещивает руки на груди парня, начинает компрессии. Я хватаю ларингоскоп и трубку. В горле пациента месиво из копоти и отекшей слизистой. Запах горелого мяса и волос бьет в ноздри. Толпа зевак, прорвав хилое оцепление, подается вперед. Какая-то женщина истерично визжит, пытаясь броситься к носилкам прямо под мои руки. — Назад! Рев Макара перекрывает сирены. Он делает шаг, закрывая нас своей широкой спиной. Расставляет руки в прокопченных перчатках, превращаясь в монолитную живую стену между мной и толпой. — Адреналин пошел! — кричит Петя. — Трубка в трахее, давай мешок! — я перехватываю Амбу, жестко вкачивая кислород в спавшиеся легкие. Раз. Два. Три. На мониторе дергается кривая. Есть пульс. Нитевидный, слабый, но есть. — В машину его, живо! — командую я, срываясь с колен. Парни Соболева помогают закинуть носилки в салон. Петя прыгает следом. Я задерживаюсь у открытых дверей на секунду — просто чтобы выдохнуть и стереть грязным рукавом едкий пот со лба. Макар стоит в метре от меня. Он стянул каску, по лицу текут грязные ручейки пота, на скуле кровоточит свежая ссадина, а на куртке осел серый пепел. Он тяжело сглатывает, глядя на меня. Наши взгляды сталкиваются. Нас обоих еще кроет адреналиновым штормом от успешной реанимации. Эта дикая, животная химия, которая бывает только когда вытаскиваешь кого-то с того света.Мое сердце бьется о ребра так сильно, что болит грудина. В глазах Макара нет ни романтики, ни мягкости. Только жесткий мужской фокус. Хищный, |