Книга Я (не)твоя собственность, страница 56 – Надежда Борзакова

— Прости, — обхватив обеими руками приятнул к себе. Прижался ледяными губами ко лбу, сжимая меня крепче. Сильно дрожал, настолько, что стучали зубы.

— Прости, прости, — одержимо шептал, покрывая поцелуями мое лицо, — Прости-и-и-и.

А я рыдала и не могла перестать. Вырывалась из его рук, как дикий зверек, попавший в силки.

Когда Макс расжал хватку, соскользнула с кровати и, кое-как завернувшись в халат, выскочила из комнаты. Забежала в ванную, заперлась, словно какая-то там задвижка могла помешать мужику вроде Макса попасть внутрь. Дрожащими пальцами открутила воду погорячее и, сбросив халат, села на пол душевой кабинки. Обливаясь слезами, крупно дрожала, как одинокий листок на ледяном и порывистом осеннем ветру. Подтянула острые коленки к груди, обхватила их трясущимися руками.

Сквозь шум воды услышала неразборчивый хриплый крик, а потом и удары в дверь. Успела лишь схватиит ртом воздух, как она с грохотом проломилась внутрь. Встав на ноги, я вжалась в уголок кабинки.

— Света, — Макс распахнул дверцу.

Ужасно бледный с прилипшими ко лбу волосами, дико горящими потемневшими глазами, весь в шрамах и со збитыми костяшками, он выглядел пугающе.

— Не подходи, — я обхватила себя руками, закрывая грудь.

— Света, девочка… Прости меня, — сдавленным, хриплым шепотом выдавил он.

Я разрыдалась вголос. Зажала рот ладонью, сотрясаясь от всхлипов. Сползла по стене на пол кабинки. Как был, в трениках, Макс шагнул под горячие струи воды. Опустился рядом, а я отшатнулась, еще сильнее вжимаясь в стекло и кафель, хоть это казалось невозможным.

Макс не пытался обнять. Вообще не прикасался, просто сидел рядом, слепо глядя в стену.

— Скажи, что мне сделать, — после паузы, длиною в вечность, хрипло выдавил он.

Я промолчала, крепче обхватив коленки руками. Хватала ртом густой и горячий воздух.

— Я все, что угодно сделаю, Све-ет….

Рывком я встала на ноги. Вышла из кабинки, стянула с полки полотенце и завернулась в него. Растерла руками отекшее от слез лицо, скрутила в узел мокрые волосы. Вода в душе выключилась. Макс вышел следом, тихо запер дверцу.

— Свет…

— А я уже говорила, что сделать, Макс! Поговорить со мной о том, что происходит! — закричала я, повернувшись к нему. — Поговорить, пока ты окончательно не сорвался. Но нет же, не-е-ет, ты лучше сдохнешь, чем хоть на капельку поступишься своей гордыней…

— Поговорить? — побагровев, заорал он. — О чем, блять? О том, что меня кроет все сильнее и башню срывает? Или о том, что мой друг гребаная крыса и я замочил его своими руками? Ты об этом хочешь поговорить?! Да? Вот, считай поговорили! Легче тебе…

Он осекся и умолк. Тяжело дыша, метнулся в узком пространстве ванной комнаты, запустил пальцы в волосы, потер макушку.

— Что смотришь, девочка? М? Впервые видишь, да? Доходить начинает, что я больше не тот пацан, которого ты любила. Ты же… Сказала что-то такое. В ином смысле, но… Так и есть, Света. Я делал жуткие вещи… Сначала, чтоб выжить, потом чтоб подняться над другими… Над всеми ими. Я изменился. И меня нынешнего ты не любишь. И не можешь любить. Да и мне пора перестать цепляться за прошлое. Жить в иллюзии возможности того, чего не случилось тогда. Тебе и правда стоит поехать к матери, Свет. Ты моя жена, под моей защитой… Деньги у тебя будут. Начнешь новую жизнь, без всего этого дерьма.