Книга Я (не)твоя собственность, страница 57 – Надежда Борзакова

* * *

Сказав это Макс вышел из ванной и тихо запер за собой сломанную дверь. Я судорожно схватила ртом воздух. Оказалось, задержала дыхание, пока он говорил. Ноги ослабли, пришлось опереться на умывальник левой рукой. Правая висела плетью, мышца под свежим шрамом пульсировала. Егор только два дня назад снял швы. Сказал можно потихоньку разрабатывать, но нельзя напрягать, тогда полностью должно зажить через месяц. У Макса практически аналогично. С той лишь разницей, что «не напрягать» это не про него.

В зеркале была бледная женщина с лихорадочно блестящими покрасневшими от слез глазами. Губы стерты, искусаны. Вокруг них царапины от щетины. На предплечьях проступили синяки. Я зажмурилась. А ведь на несколько жутких секунд действительно поверила, что Макс меня прогоняет… Злость на себя обожгла изнутри.

Несколько раз плестнув себе холодной водой в лицо, я промокнула его полотенцем. Потом надела халат и вышла из ванной.

— …в аэропорт. Глаз с нее не спускать, ясно? — хриплым, словно сорванным голосом, отрывисто приказывал кому-то Макс.

— Конечно, босс, — отвечал Егор.

— Будь готов через час.

Егор прошел мимо меня и направился к лестнице, а Макс зашел в спальню. Дверь оставил открытой.

— Собирайся, через час тебя отвезут в аэропорт, — сказал он, когда я оказалась на пороге.

— Я никуда не лечу, — я заперла дверь.

— В смысле? — глаза Макса метали молнии.

— В прямом смысле, Максим. Я тебе не собственность, не вещь, которую можно отправить куда душа пожелает не спросив ее мнения.

— Ты летишь и это не обсуждается.

— Отлично, — я села на кровать, скрестила по-турецки ноги и щепетильно прикрыла их халатом, — сам меня силком потащишь или кому-то из людей прикажешь?

Макс буквально зашипел.

— Что за фокусы, мы же уже все решили!

— Нет, Макс, это ты решил поступить точно так же, как одиннадцать лет назад. А именно, считая что не справляешься с ситуацией сам, оттолкнуть меня и отправить подальше. Вот только мне уже не восемнадцать лет и я…

Когда наши взгляды встретились, слова застряли у меня в горле. В глазах Макса было столько муки и отчаянной обреченности, что это ощущалось физической болью.

Он отвел взгляд первым.

— Я не хочу отпускать тебя, но должен, — сказал так, словно каждое слово причиняло боль. — Потому, Света, что не имею права втягивать в ту грязь, в которой живу. Позволять быть рядом со мной… Таким…

— Каким?!

— Больным на всю голову бандюком, который вдобавок может тебя покалечить, как накроет, — выплюнул он с горечью.

— Макс…

— Скажи еще, что любишь меня такого.

— Люблю, — я взялась за его запястья, ведь руки были сжаты в кулаки.

Потянула к себе, чтоб сел напротив. Он помедлил. Отрицательно качнул головой, зажмурившись. Но потом все же опустился на кровать.

— Макс, ты продолжал меня любить даже ненавидя. Думая, что я тебя обманывала. Так почему не можешь поверить, что я люблю тебя любым. Даже больным на голову бандюком.

Я обхватила ладонями его лицо, чтоб не отворачивался. Холодные руки легли на мои запястья, прошлись вверх по предплечьям, притягивая к нему ближе. Мы прижались лбами. С колотящимся сердцем я погрузила пальцы в густые волосы у него на затылке.

— Я не боюсь тебя, Макс. И я никуда не уеду, не оставлю тебя. Я тебя люблю. И я буду рядом.