Книга Любить тебя, страница 53 – Надежда Борзакова

Порылся в своей бездонной сумке, выбрал ампулу и шприц.

— Перевернитесь, пожалуйста.

Я послушно легла на живот. Дурацкий детский страх перед уколами и не думал оживать. Я вообще едва почувствовала, как вводили препарат. А когда перевернулась на спину, вдруг резко ощутила жуткую сонливость.

— Все хорошо, - ласково сказал док. – Поспите. Вам нужно отдохнуть.

Глава 34

Когда проснулась в первый раз, все вокруг заливал тусклый свет пасмурного дня. Передо мной совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки была мужская фигура с черным бандажом на груди.

Подскочив, я в ужасе вскрикнула. Задохнулась от жуткой боли, вспыхнувшей сразу везде.

Руки, обхватившие меня, усилили ее, делая невыносимой. Вырываться не было сил, даже чтоб заорать - их не было. Я хрипела, пытаясь схватить ртом воздух, и не могла. Звуки вокруг слились в единый гул. А потом в предплечье что-то вонзилось, и я отключилась.

В следующий раз свет был яркий и нещадно резал глаза. Я зажмурилась, захныкала от боли. Накатила тошнота. Все, что смогла, это перевернуться на бок, до того, как начались сухие спазмы.

— Сейчас пройдет, просто дыши, - голос дока.

Он поддержал меня за плечи, убрал спутанные волосы с лица. Потом, когда приступ прошел, полуживую от боли, уложил обратно. Кажется, вновь уплывая в забытье, я видела, что из руки у меня торчит капельница.

Я не знала, сколько так прошло времени. В памяти остались лишь фрагменты, как кадры на поврежденной видеозаписи. Эпизоды, ощущения. Сухость во рту, прохладная вода, еще какая-то жидкость, вкуса которой я не могла идентифицировать. Губка с теплой водой на теле. Лица-дока и Андрея, их голоса, отрывки фраз. Уколы, капельницы. Тошнота, слабость. И черная бездна смертельного ужаса и боли, утонуть в которой не давало только ощущение, что Андрей рядом.

Меня разбудил дождь. Тихий шум капель и прохладный влажный воздух на лице. Проснувшаяся вместе со мной боль вызвала желание уплыть в забытье. Однако впервые я не хотела ему поддаваться.

Веки были тяжелыми. С трудом я подняла их, осмотрелась. Горел ночник, в комнате, кроме меня, не было никого. Осторожно и медленно я потянулась. Казалось, затекшие мышцы сейчас начнут стонать от удовольствия, которое сильнее боли.

Потихоньку села, спустив с кровати ноги. Мягкий свет выхватил темные отметины на них и на руках и отсутствие грязи и крови. А еще - черную футболку на мне. Кто переодевал, обтирал губкой? Док? Андрей? Скорее всего, Андрей, но я этого точно не помнила.

А ожившее ощущение рук Ильи на теле вызвало дрожь гадливости и страха. Жестокость от мужчины, за которого вышла замуж, с которым связала судьбу, пусть все и осталось в прошлом -это ужасно. Осознавать, что он способен избить, изнасиловать, а то и позволить это еще и другим, убить. Меня! Ту, которую назвал своей женой. Это страшнее, намного страшнее любой измены.

Но я это пережила. Не сдалась, не покорилась! Сумела! И уж если смогла там, то как могу здесь, в безопасности сдаваться кошмарам прошлого? Ну уж нет! Хватит...

Резко встала. Постояла немного, держась за изголовье кровати, пока не прошло возникшее головокружение. А потом неуклюже поплелась к окну.

За ним дождь. Я открыла полностью окно и, опершись на подоконник, выглянула на улицу. Ветер швырнул мне в лицо холодные капли, проник под ткань футболки. По всему телу побежали мурашки. Щекотные и бодрящие. Появилась дурацкая мысль выйти на улицу. Ощутить, как промокают волосы, одежда. Замерзнуть, промокнув на ветру до нитки, а потом отогреться в объятиях…