Книга Любить тебя, страница 50 – Надежда Борзакова

Резкий рывок, и холодная ладонь зажала мне рот. От этого металлический привкус крови в нем усилился. Здоровой рукой с автоматом Андрей обхватил меня за плечи, прижался пылающим лбом к виску. Чуть покачивался, будто баюкая. Ни жива, ни мертва, я дрожала в его руках, вся превратившись в слух и зрение.

Услышали? Нет? Если услышали, то почему они еще не здесь? Или, может, ждут чего-то...

— Уходим! – прозвучало сверху.

Сердце ухнуло в пятки, а потом рвануло в горло и осталось там, мешая слушать звук удаляющихся шагов.

Все стихло. Рука Андрея соскользнула с моего рта. Шумно выдохнув, он обессиленно привалился к стенке. Привлек меня к себе, зарылся лицом в волосы.

— Можем идти? - одними губами.

— Они местность прочесывают. Еще часа два минимум.

Я стянула с себя все еще влажную рубашку, позаимствовав у Андрея нож, оторвала оба рукава и наощупь соорудила из них дополнительную перевязь для его ран. Оставшееся надела себе на бедра. Застегнула пуговицы до уровня рукавов, разрезала ножом плечевые швы и с помощью получившихся лент ткани закрепила импровизированную юбку на талии. Длина чуть ниже середины бедер, но лучше, чем ничего. А лифчик у меня кружевной и с баской, сойдет за топ. Толку от всего этого мало, даже если б не пятна крови и синяки…

Время тянулось мучительно медленно. Андрей слабел все больше. Каждую минуту я сходила с ума от страха, что он… И поделать ничего не могла. Ничем не могла помочь. Просто сидела, обхватив его окровавленными руками, гладила влажные от пота волосы, рвано хватая ртом сырой, пропитанный кровью, воздух. Молилась, как умела, за каждый тихий вздох, каждое движение его груди. Плакала? Не знаю.

А собственная боль отступила на задворки, позабылась, исчезла. Физически я не чувствовала ничего.

— Выдвигаемся.

Снаружи было темно. Чистое небо усыпано мириадами звезд. Совсем как той ночью.

Я не знаю, откуда Андрей черпал силы не просто идти, а еще и контролировать обстановку вокруг. Ежесекундно он сканировал взглядом окружившую нас темноту, держа наготове автомат. А я, как могла, пыталась взять на себя хоть часть его веса, сделать хоть немного легче.

— Нин, надо будет кое-что сделать.

— Что?

— Ну, - я скорее почувствовала его улыбку, чем заметила. – Тебе это не понравится.

Дорога была пуста. Какое-то время мы шагали вдоль нее в темноте, нарушаемой лишь светом звезд и тонкого серпа растущей луны. Когда в спину ударил свет фар, Андрей убрал руку с моего плеча и обернулся. И вдруг шагнул прямо на проезжую часть. Я завопила.

Старый седан, взвизгнув шинами, затормозил прямо у его ног. Водитель – пузатый дядька средних лет – матерясь выскочил из машины. Увидев направленное на него дуло автомата, вмиг умолк.

— Дайте свой телефон, пожалуйста, - очень тихо попросил Андрей.

Тот подчинился, лепеча мольбы не убивать.

— Садись за руль, - сказал мне Андрей. – Мужик, прости.

Дрожа, я неловко забралась на водительское сиденье. Андрей сел рядом.

В зеркале заднего вида отразилась напугано застывшая позади фигура водителя.

— Местный явно. Сейчас выдохнет и пешочком домой пойдет. Все будет нормально.

Я и сама знала, что он не пропадет. А у нас иного выхода просто не было.

Когда немного отъехали, Андрей стал кому-то звонить.

— Славик…, - сказал в телефон и умолк, с улыбкой слушая ответный поток речи. До меня же долетал только шум, по которому было понятно, что абонент на том конце линии зол и громко матерится.