Книга Предатель. Нелюбимая жена, страница 64 – Надежда Борзакова

Роман

Когда тебе стреляют в грудь, это оказывается, просто капец как больно. Когда понимаешь, что не можешь дышать — капец как страшно. Но не страшнее, чем в момент, когда, заехав во двор Жениного дома, Роман увидел, как Полина наставляет на нее пистолет.

Если бы он задержался по работе еще больше и приехал на секунду позже…

Лежа на больничной койке с дурацкой трубкой в горле то в забытьи, то подыхая от боли, Яшин цеплялся за воспоминания. За воспоминания о Жене. Школьные — потускневшие и поблекшие, и новые. Как смотрит, как улыбается, какие ее губы на вкус… И, особенно, за последнее. Казавшееся бредом воспоминание прикосновений ее рук и голоса, шепчущего, что она его любит и будет рядом. Может глюки от наркоза? Если окажется, что да, то будет еще больнее. Разбивающиеся иллюзии — это капец как больно.

Вокруг него роем вились доктора и медсестры. Что-то проверяли, кололи, обрабатывали рану. Ворковали как над младенцем, убеждая, что он счастливчик, и что все будет хорошо. Если ему померещились слова Жени, то ничего хорошо не будет. И никакой он не счастливчик.

После того, как долбанную трубку сняли и он смог сначала сам дышать, а потом и говорить, первое, что спросил у седого врача — где Женя.

— То одну, то другую стенку в коридоре сутками подпирает твоя Женя, — улыбнулся в кустистые усы врач, — Пущу только завтра утром, извини. Во-он, сердечко твое как уже шалит. Увидишь ее, так вообще кондрашка хватит, не дай бог. А я тебя три с половиной часа латал, между прочим.

— Сколько я уже здесь?

— Три дня. На поправку идешь, парень, наберись терпения, окей? Все от тебя зависит.

Три дня. А она говорила, что улетает… Когда именно? Мутный мозг отказывался соображать. Ну и плевать. Сейчас она здесь. О, черт, а Полина? Нашли ее, нет? И мать явно в шоке.

Поискал глазами телефон. Того не видно. Супер. Просто супер…

Попытался приподняться. Только голову от подушки слегка оторвал и грудную клетку прострелило такой болью, что он ослеп на секунду и завизжали приборы.

— Роман Николаевич…, подскочила к нему медсестра. — Вам плохо?

А он и забыл, что постоянно под присмотром.

— Телефон… Дайте телефон, — прохрипел из последних сил под визг аппаратуры.

— Не положено. Не волнуйтесь, все хорошо, — тараторила девушка, набирая что-то в шприц и засовывая его в катетер на запястье.

— Пожалуйста…

— Вы со всеми поговорите позже. А сейчас вам надо отдыхать и набираться сил, — окончание фразу медсестры он уже слышал эхом, стремительно уплывая в забытье.

И снилась ему Женя. Ее лицо, голос, запах… Даже тепло рук и их прикосновения. Именно потому, когда он открыл глаза и увидел, что она сидит у его изголовья, то сначала подумал, что еще спит. И в первые секунды только боль в грудной клетке доказывала, что это не так.

— Привет, — теплые ладони легли на его скулы.

Яшин позабыл про боль. Позабыл про все не свете, кроме желания, чтоб этот момент длился вечно.

— Ром, как ты? — в ее голосе звучали слезы.

— В душ бы попасть, — прохрипел он, — Тогда вообще бы супер было. А так просто нормально.

Она засмеялась, заплакала. Парень хотел коснуться к ней, а еще лучше обнять, но едва смог на пару сантиметров оторвать здоровую руку от матраса.

— А ты?

— Я? Это не я словила пулю, — он вытерла слезы. — Я в порядке, Рома. Все хорошо.