Книга Предатель. Нелюбимая жена, страница 63 – Надежда Борзакова

— Она к счастью уже в полиции. И мы все сделаем, чтоб получила срок, — сказала я.

Майя Сергеевна закивала, вытирая слезы.

Я упросила ее сходить выпить кофе и поесть в находящейся неподалеку закусочной. Мы еще немного поговорили, повспоминали прошлое, школу. Прощаясь с ней, я ощутила, что на душе полегчало.

Так прошли выходные. Я проводила почти целые дни в больнице. Мне составляла компанию Аля, либо Майя Сергеевна, которую только мое присутствие могло заставить уехать домой. Заезжал Виктор — тот самый парень, что был в самый первый вечер. Как оказалось, это университетский друг и коллега Ромы. Это был приятный молодой человек, который легко располагал к себе.

В понедельник Павел Сергеевич объявил, что Рома дышит сам и что в общем, если так пойдет и дальше, то через день-два его переведут в палату. В комплект к хорошей новости была и плохая. Где-то в середине дня возле реанимации нарисовалась невысокая женщина средних лет.

— Кого-то ищете? — спросила я.

Проводя здесь целые дни я успела насмотреться на человеческое горе. И, как могла, пыталась чем-то помочь родственникам тех, кто лежал в реанимации. Найти врача, сходить за водой либо препаратами…. Просто поддержать тем, что выслушаю.

— Да… Мне нужен Павел Сергеевич Трофимов.

— Четвертый этаж, вторая дверь налево от входа. Он вроде должен быть у себя.

Женщина ушла, а через пару минут вернулась.

— Евгения? Меня зовут Татьяна, я… Мама Полины, — сказала она, сев рядом со мной на скамейку.

— Вот как, — внутри поднялась горячая волна злости.

— Я… Не знаю, как начать, — женщина зажмурилась на секунду, — Полина — моя дочка. Ей только двадцать один год. Она… Маленькая. Глупая… И влюбленная. Вы же понимаете, как женщина? Девушка?

Я сделала глубокий вздох. Сердце подскочило к горлу, разгоняя вместе с горячей кровью по венам дикую ярость.

Маленькая. Глупая. Ага, да. Маленькая, глупая, влюбленная убийца.

— Она совершила страшное. Стащила папин пистолет, и… Мы готовы на все. На все, что угодно. Возместим ущерб…. Как скажете… Но, прошу, попросите Романа… Заберите заявление!

— Я не могу сейчас ни о чем просить Романа. Он третий день в реанимации, куда не пускают посетителей, Татьяна. Чудом живой после того, как ваша маленькая, глупая, влюбленная дочка выстрелила в него.

— Евгения! Женя… Женечка, — она схватила меня за руку, — Прошу, молю вас! Не ломайте девочке жизнь! Она… Она места себе не находит. Она сожалеет….

— Что мне от ее сожалений? Дырка в груди у Ромы заживет? — я выдернула руку. — Полина ответит по закону за свою глупость и влюбленность. Это мое последнее слово. Уходите отсюда!

— Я вас очень прошу…. Пожалуйста! Мы отдадим все, что у нас есть…, - рухнула на колени она.

— Что здесь происходит? — выскочила из сестринской молоденькая медсестра.

— У женщины истерика, помогите ей, пожалуйста, — сказала я ей, а сама ушла на балкон.

Прислонилась спиной к стенке, сделала глубокий вдох стараясь успокоиться. Нет, ну надо, а?! Влюбленная, глупая девочка… Женщина так говорит, словно бы эта идиотка Полина машину Роме разбила, а не чуть не убила его. И нет, я не хотела понимать чувства матери, для которой самое важное — это ее ребенок, каким бы он ни был. Знаете ли, после того, как увидишь, как твой любимый человек истекает кровью на асфальте, бывает так, что теряешь эмпатию и милосердие ко всему и всем, что касается того, кто в этом виноват.