Книга Друг отца. Под кожей греха, страница 64 – Anna

Чёртов кошмар.

Сны редко бывают настолько точными, но этот… в нём так отчётливо отражалось всё, что произошло тогда.

Провёл ладонью по лицу. Внутри всё мерзко и вязко, как будто я снова переживаю то, от чего так долго пытался отмыться.

Перевернулся на бок, всё ещё тяжело дыша, и щурясь посмотрел на часы.

08:30.

Суббота.

Значит, сегодня в моём расписании — только совещание директоров.

Пора вставать.

Я едва держался на ногах: ночь выдалась короткой, а сон так и не сделал своё дело — тело формально отключилось, но мозг ни на секунду не переставал работать. Утро встретило тяжёлым послевкусием недосказанных мыслей и снов, от которых не отмахнёшься.

Собирался почти машинально. Холодная вода взбодрила лишь наполовину. Идеально отглаженный костюм лёг привычно. Крепкий эспрессо на пустой желудок — дурная привычка, но сегодня другого варианта не было.

Перед выходом я всё же заглянул в её комнату.

Анастейша спала крепко, обнимая подушку одной рукой. Лицо спокойное, почти безмятежное, а на губах — едва заметная улыбка, будто ей снилось что-то по-настоящему хорошее. От этого вида внутри разлилось тихое, неожиданное тепло.

Разбудить её было бы ошибкой.

После вчерашнего дня ей нужно выспаться. Без спешки, без мыслей о делах, без необходимости подстраиваться под мой график. Я поймал себя на желании, чтобы её утро началось спокойно — с ощущения безопасности.

Когда вышел из дома, в голове всплыла простая, до неприличия человеческая мысль: мне нужен выходной. Настоящий. Без звонков, без писем, без совещаний. День — а лучше два — только с ней. Уехать подальше от города, туда, где не ловит связь и работа перестаёт существовать хотя бы на время.

Озеро. Дом. Тишина. Звучит почти как мечта.

В офисе было непривычно спокойно. Выходной оставил здание полупустым: работали лишь несколько отделов, и даже они — без привычной суеты. Приглушённые разговоры смешивались с ровным гулом техники, создавая ощущение сосредоточенности без давления. Именно за это я и ценил такие дни.

— Доброе утро, мистер Кроуфорд, — администратор улыбнулась так, будто между нами когда-то было куда больше, чем просто служебная вежливость.

И было.

Не раз.

Раньше такие эпизоды часто заканчивались за закрытой дверью — быстрой, ни к чему не обязывающей интрижкой. Сейчас это выглядело лишним. Почти неуместным.

Я ответил коротким кивком и прошёл мимо, не замедляя шаг.

Только сейчас, странным запоздалым щелчком, до меня начало доходить, насколько беспорядочной была моя жизнь. Я никогда не придавал этому значения — как и многим другим вещам. Старая привычка, от которой отвыкаешь не сразу, но уже точно знаешь: назад не хочется.

На лифте я поднялся на верхний этаж и вошёл в зал совещаний. Пространство встретило привычной строгостью: длинный стол из тёмного дерева, тяжёлые кресла, панорамные окна, сквозь которые в помещение мягко проникал осенний свет. Здесь всё было на своих местах — выверено, продумано, подчинено порядку. В этом зале я всегда чувствовал себя на территории, где эмоции остаются за дверью, а решения принимаются без колебаний.

Директора уже были на местах — и почти одновременно отвлеклись от документов. Их взгляды задержались на моём лице чуть дольше положенного.

Разбитая губа не осталась незамеченной. И, честно говоря, с учётом того, как меня непрерывно тянет к губам Анастейши, она заживёт не скоро — а значит, впереди ещё много поцелуев, таких же жадных и непрекращающихся.