Книга Отморозок 9, страница 98 – Андрей Поповский

Педро пристально посмотрел на меня еще немного мутным, но уже более осмысленным взглядом.

— ¿De verdad vas a volver? (Ты правда вернешься?)

— Правда.

Он несколько секунд помолчал, потом слабо кивнул.

— Bueno… (Хорошо…) — выдохнул он. — Если деньги будут, то с оружием проблем не возникнет. У меня есть выходы на нужных людей.

— Это хорошие новости. — Киваю и чуть наклоняюсь к нему. — Пока меня нет, никому не рассказывай лишнего. Для Пеппе и Чало пока есть только одна задача — помочь нам дожать историю с товаром картеля. Все остальное потом, если сумки стоваром не окажется в парке.

Педро опять кивнул.

— Entiendo. Ni una palabra. (Понимаю. Ни слова.)

— Хорошо. Тогда спи.

Он еще что-то хотел сказать, но я уже вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.

* * *

Из дома я уходил как Хесус Рамирес — смуглый, усатый, малоприметный мексиканец лет тридцати с небольшим. Та же неприметная куртка, та же походка, та же слегка сутулая спина человека, который с детства привык прятать глаза и не лезть в чужие дела.

Машину я не гнал. Выехал спокойно, сделал пару поворотов по району, потом ушел в сторону жилых кварталов, где днем и ближе к вечеру улицы были забиты машинами, детьми, собаками и развозчиками еды. Там же впервые проверился. Один круг, второй, магазин, короткая остановка у автомата с газетами, снова движение, потом еще один крюк через параллельную улицу. Ничего. Ни повторяющихся машин, ни чужого внимания. Но этого было мало.

Я увел машину дальше, в сторону старого мотеля, где меня несколько дней назад гримировал Элвис. Хозяйка, жующая резинку толстуха с крашеными волосами, на меня даже не посмотрела. Ей было все равно, кто ты и сколько раз в неделю меняешь женщин, машины или имена — пока платишь наличными и не тащишь за собой полицию.

Комната мне досталась та же: узкая кровать, шумный кондиционер, мутное зеркало и лампа, под которой любой человек выглядел как покойник, забытый в морге. Именно это мне и было нужно.

Заперев дверь, я подошел к умывальнику и несколько секунд просто смотрел на свое отражение. Чужое лицо за последние дни стало почти привычным. Усики. Горбинка. чуть иные скулы. Подтянутые уголки глаз. Ни Сергей Королев, ни Юра Костылев. Просто Хесус — один из тысяч обитающих в этом городе.

— Ну что, amigo, — пробормотал я себе под нос. — Пожил немного и хватит.

Смывать грим пришлось долго и осторожно. Кожа под ним взмокла, устала и местами уже ощутимо горела. Когда сошли последние остатки темного тона, клея и краски, я увидел в зеркале свое настоящее лицо — осунувшееся, с красными прожилками в глазах. Словно за эти несколько дней я не просто носил чужую рожу, а действительно успел побыть кем-то другим.

Лицо. Нужно дать коже передышку хотя бы на несколько часов. Я умылся холодной водой, выпил таблетку от аллергии, лег поверх покрывала и сам не заметил, как вырубился на пару часов.

Проснулся резко, как от толчка. Комната была все такой же паршивой, но голова стала намного яснее. Кожа на лице перестала чесаться, глаза тоже немного отошли. Часы показывали, что времени у меня еще достаточно — до сумерек я успевал съездить за деньгами и вернуться обратно в город, не залезая в ночную глушь парка наобум.

Я поднялся, натянул чистую рубашку, бейсболку, темные очки. Лицо теперь было без грима, но под козырьком и очками, меня все равно трудно узнать. Теперь я снова Санчо Гомес, с документами на свое настоящее лицо, которые дал мне Габриэль перед тем как мы с Паулиной уехали из трейлерного парка. Таких в как я Лос-Анджелесе сотни тысяч.