Книга Отморозок 9, страница 96 – Андрей Поповский

Я задумчиво смотрел на него. Похоже, впервые за все это время он говорил со мной по-настоящему честно.

— Тогда слушай дальше, — говорю ему.

Педро насторожился.

— Если в парке мы не найдем сумку, у нас останется только один выход…

Он уже понял, что ему не понравится то, что услышит. Это было видно по глазам.

— ¿Cuál? (Какой?) — спросил он тихо.

— Вернуться обратно в Синалоа, в горы Сьерра-Мадре. — отвечаю ему. — И забрать Паулину и Эрнесту силой.

Несколько секунд он просто смотрел на меня, будто не понял слов. Потом в его лице проступил настоящий ужас.

— ¡No! (Нет!) — выдохнул он. — Нет! Ты не понимаешь.

Он попытался приподняться на локте, но не смог и зло дернулся.

— Ты вообще не понимаешь, что такое картель. Игнасио — это дурак, собака, мелкий шакал. Картель — совсем другое. Там за косяк режут всю семью. Там за предательство не убивают сразу, а… — Он осекся, сглотнул. — У нас ничего не выйдет.

— А разве Игнасио был не опасен? — спокойно спрашиваю его. — Ты же сам, еще недавно, висел у него в подвале вниз головой и ждал смерти. И все же, мы тебя оттуда вытащили.

— ¡No es lo mismo! (Это не одно и то же!)

— Конечно, не одно. — соглашаюсь. — Картель сильнее. Страшнее. Умнее. И именно поэтому там никто нас не пожалеет. Ни тебя. Ни меня. Ни Эрнесту. Ни Паулину.

Я чуть наклонился к нему.

— Так что выбирай. Или мы делаем все, что можем, до конца. Или уже сейчас можно лечь и тихо подохнуть, успокаивая себя тем, что враг был слишком страшный.

Педро смотрел на меня, со злостью. Но мне было наплевать на его злость поэтому я продолжил.

— Лучше сдохнуть в неудачной попытке вытащить своих, чем потом всю жизнь быть трусливым койотом, который бросил свою кровь и убежал в кусты. Ты и сам это знаешь.

Он зажмурился, будто мои слова ударили его сильнее, чем допрос у Игнасио. Несколько секунд молчал. Потом медленно открыл глаза. В них уже не было прежней растерянности. Только мрачная решимость.

— Voy. (Пойду.) — сказал он хрипло. — Если в парке не найдем сумку, я пойду вместе с тобой в Синалоа. Hasta el mismo infierno. (Хоть в самое пекло.) Клянусь своей жизнью!

Он криво усмехнулся и добавил.

— Тем более, она теперь и так не очень дорого стоит.

Я кивнул.

— Ahora sí hablas como hombre. (Вот теперь ты говоришь как мужчина.)

Он хотел что-то еще ответить, но я поднял руку.

— Cállate y quédate quieto. (Заткнись и лежи спокойно.)

— Что?

— Лежи, говорю. И расслабься.

Я пересел ближе, аккуратно взял его за запястье раненой руки, потом положил ладонь ему на грудь чуть ниже ключицы, ближе к раненому плечу.

— No te muevas. (Не дергайся.)

Закрываю глаза, выравниваю дыхание и начинаю разгонять внутри тела знакомое тепло. Сначала медленно. Как всегда. Собрал теплый пульсирующий шар в животе, потом повел поток вверх через позвоночник, потом в плечи и вниз по рукам и в ладони которые нагрелись и тоже начали пульсировать.

— ¡Qué carajo!.. (Что за черт!..) — удивлено прошептал Педро.

Его тело было горячим, напряженным. Я мягко, но настойчиво продавливал это напряжение, потоком ци. Поток пошел в сторону плеча — туда, где была рана, где его воспаленная плоть пульсировала тупой тяжелой болью.

Педро шумно втянул воздух.

— Я чувствую… — потрясенно прошептал он.

— Молчи. — шиплю ему сквозь зубы.