Книга Отморозок 9, страница 97 – Андрей Поповский

Он замолчал. Прошло, наверное, минуты три. Или пять. В такие моменты время всегда течет иначе. Я продолжал гнать поток сквозь руки ему в плечо.

— ¡Puta madre!.. — очень тихо прошептал Педро. — У меня будто… будто огонь идет по руке… и в плече… как будто там что-то шевелится…

Я не ответил. Продолжал держать поток, чувствуя, что его тело само начинает принимать мою «ци» и подстраиваться под нее. Прогоняя голубой поток по раненой руке, я вымывал черноту из его плеча. Потом наступила очередь золотистого потока… Время потеряло значение. Только дыхание, поток «ци», вливающийся в медленно пульсирующий золотой кокон, обернувшийся вокруг уменьшающейся черноты на месте раны.

Наконец, я убрал руки и открыл глаза. Педро смотрел на меня так, будто видел впервые. Во взгляде его теперь было все сразу: благодарность, страх, почти детская вера и то самое суеверное восхищение, которое бывает у людей, когда они сталкиваются с тем, чего не могут объяснить.

— Ты… — выдохнул он. — Eres brujo de verdad… (Ты и правда колдун…)

— Я просто умею кое-что, чего не умеешь ты. — спокойно отвечаю ему.

Он покачал головой, не сводя с меня глаз.

— Нет, gringo… — прошептал он. — Нет. Это не «кое-что». Я же сам чувствовал. Как будто через меня что-то прошло… Это как река, или как огонь…

Он сглотнул и вдруг очень серьезно добавил:

— Я пойду за тобой. Куда скажешь. Хоть в парк. Хоть в Синалоа. Потому что, теперь я точно знаю — ты не такой, как все.

Я усмехнулся.

— Очень на это надеюсь. А теперь просто поспи.

* * *

Педро, измученный болью от раны, перевязкой и моим лечением, быстро провалился в тяжелый сон. Лицо у него все еще оставалось страшным, распухшим и побитым, но дыхание уже выровнялось, а лоб не был таким горячим, как еще час назад.

Я посидел рядом еще пару минут, слушая, как он дышит. Потом встал, подошел к окну и осторожно отодвинул край выцветшей занавески.

Во дворе никого. За покосившимся сараем качалась сухая трава. Дальше тянулся пустырь, за ним — мрачные коробки складов и мастерских, большинство из которых к вечеру наглухо запирались и словно вымирали.

Теперь слишком много завязано на времени. Аугусто мертв. Игнасио уже знает про сумку. Думаю, что ФБР и ЦРУ не оставили моих поисков и на меня, как минимум разосланы ориентировки и стоят сторожки. Итальянцы от Дино Марчелло тоже не отстанут. Слишком сильно я их пощипал мимоходом. Значит, пока Педро лежит и восстанавливается, нужно сделать то, на что потом может не хватить времени.

Я еще раз посмотрел на спящего мексиканца, потом тихо вышел в соседнюю комнату. На столе, среди пустых бутылок, бинтов, и остатков еды, лежал мой бумажник, с правами на имя Хесуса Рамиреса, ключи от машины и маленький курносый револьвер Colt Detective Special. Все это быстро перекочевало по моим карманам.

Перед уходом я зашел к Педро снова. Тот открыл глаза почти сразу — видно, спал вполглаза, по-волчьи, как все, кто слишком долго живет жизнью полной опасности.

— ¿Te vas? (Уходишь?) — выдохнул он хрипло.

— Да.

Он попытался повернуться, но поморщился и замер.

— ¿A dónde? (Куда?)

— Нужно кое-что подготовить для нашего мероприятия. Нам нужны деньги, оружие, снаряжение. Пока поеду за деньгами. — отвечаю ему вполголоса. — Полежи. Пеппе и Чало скоро вернутся. Если спросят — скажешь, что я уехал по делу и скоро вернусь. Но без подробностей.