Книга Отморозок 11, страница 45 – Андрей Поповский

Следом за ним вошел еще один. Этому было около сорока. Черноволосый широкими плечами, с толстой борцовской шеей и тяжелым взглядом. Встал чуть сбоку от мужчины в светлом костюме и стал буравить меня взглядом, не обещающим ничего хорошего.

Я поднялся. Вышел к центру зала. Остановился у пустого столика. Выбрал позицию, чтобы ни у кого из гостей не возникло впечатления, что я забился в угол. Но и вплотную к гостям не подошел.

Возникла пауза. Мужчина в костюме смотрел на меня молча. Остальные тоже молчали. Я не начинал разговор. Мне то, чего торопиться. Поговорить хотели они. А я послушаю.

Наконец мужчина наклонил голову и произнес.

— Так вот ты какой, Юра. Я Гурам.

— Добрый вечер. — ответил я.

Снова молчание. Наконец Гурам смотрит на Гочу и говорит.

— Молодой, но уже борзый.

Смотрит на меня. Пожимаю плечами. Гурам едва заметно усмехается.

— Я сам в молодости таким был. Поэтому сразу ломать тебя не хочу. Дам возможность решить все по-хорошему

— Слушаю.

— Даю неделю. Соберешь десять тысяч долларов. Отдашь за обиду моему племяннику и извинишься. За сломанную челюсть. За позор. За то, что поднял руку на моих людей. И на этом вопрос будет закрыт.

Он говорил спокойно и даже почти доброжелательно. Но в его голосе не было просьбы. Это был приговор.

Я посмотрел на него, потом на Гочу, потом на третьего.

— Нет.

В кафе стало совсем тихо. Гурам рассматривал меня как интересное, но кусачее насекомое. То ли потыкать палочкой, то ли сразу раздавить каблуком. Его взгляд был тяжелым. Такой сразу заставляет вспомнить, что у тебя есть бизнес, дом, семья, слабые места и желание жить.

На меня это не подействовало. Ведь у любой палки есть два конца, и тоже самое, можно было применить и к нему. Только он пока не знает, что я уже примеряюсь.

— Ты хорошо подумал? — тихо спросил Гурам.

— Да.

— Быстро думаешь.

— Так вопрос простой.

Черноволосый у стены тихо заворчал. Гурам чуть повернул голову и тот сразу заткнулся.

— Объясни, — сказал Гурам — Мне интересно.

— Твой племянник оскорбил меня и ударил женщину, за это и получил.

— Женщину? — Гурам чуть приподнял брови — Эту шлюху, которая опоила и обокрала моего племянника?

Пожимаю плечами.

— Может быть.

— Не может быть, а так и есть.

— Это не меняет дела.

Гурам внимательно смотрит на меня.

— Не меняет?

— Нет. Кто бы она ни была, бить ее по лицу и тащить в машину, он права не имел. Твой человек мне хамил в лицо. За это получил. Твой племянник полез за стволом. Мне нужно было реагировать. Я был в своем праве.

Гурам молчал. Гоча у двери тоже молчал. Он смотрел уже не на меня, а на Гурама. Ждал, куда тот повернет разговор.

— Значит, в своем праве — протянул Гурам.

— Да.

Черноволосый не выдержал и двинулся от двери ко мне, одновременно запуская руку под пиджак. Движение было быстрым, но злым. А злость жрет скорость.

— Я тебе сейчас колени прострелю, гаденыш — процедил он, вытаскивая пистолет — Будешь знать, с кем разговариваешь.

Я не стал тянуться к пистолету. Вместо этого выхватил из-под куртки гранату, зажал рычаг в кулаке и выдернул чеку. Кольцо сухо звякнуло о плитку.

Руку я поднял перед собой, на уровне груди. Не театрально, не высоко. Просто так, чтобы всем было видно.

Черноволосый с пистолетом так и замер. Гоча заметно напрягся. Гурам был спокоен. Но глаза у него стали совсем черными.