Книга Книга мертвых, страница 76 – Валерий Шарапов

— Каким образом? — заинтересовался железнодорожник.

— Совершенно тупым и прямолинейным способом. Будешь как на работу ходить на Казанский вокзал. И высматривать его в толпе. Потом проводишь до адреса. Справишься?

— Да дело-то знакомое. И не таких ухарей на пальце вертели. Только если он там появится.

— Ты его утром же видел, по приезде. Скорее всего, лежка у него в ближнем Подмосковье… Ну это если нам повезет.

— Я вообще-то везучий.

— Я тоже. Иногда… Так что работаем, Павел Афанасьевич.

— Работаем.

Я выложил из портфеля бумаги, которые заготовил заранее, еще будучи на легальном положении. Железнодорожник не должен ни на миг усомниться во мне. Я использую его втемную, и он просто обязан быть в уверенности, что я действую от имени нашей организации. А наша организация — это бумаги. И он это прекрасно знает. Бумаги успокоят его. И придадут ему должное воодушевление.

Взял с него несколько расписок. Он мне расписался в бумаге о возобновлении связи с негласным сотрудником под оперативным псевдонимом Ивер. Я отслюнявил ему деньги в точном соответствии с приказом об оплате негласного аппарата — из собственных запасов, конечно, но куда деваться. На то этот запас и лежит.

Теперь существенный момент — средства связи, взаимное информирование, тревожные каналы оповещения.

Выслушав все, железнодорожник внимательно посмотрел на меня, откинувшись на спинке стула. И вдруг произнес совершенно четко и ясно:

— Хорошо конспирируешься, товарищ майор.

— Ну как учили, — усмехнулся я.

— А ты ведь действуешь без дозволения руководства, — уверенно произнес он. — На свой страх и риск.

Я напряженно смотрел на него, пытаясь уловить, что у него на уме. Старый лис почуял непорядок и почти раскусил меня. Ну конечно, ведь никто его никогда не загружал такими мерами конспирации. Никто не ставил такие условия работы.

— Что тебе на это сказать. И страх есть. И риск запредельный. И немножко вышел за дозволенные рамки, — кивнул я, понятное дело, не объясняя, что нахожусь в бегах — так, всего лишь чуток вышел за пределы полномочий, что бывает все время, когда тянешь серьезное расследование. — Смущает? Отойдешь в сторону?

— Э, нет… Я ведь знаю, кто наш враг. И чтобы порушить его планы… Ну это как со связкой гранат броситься под танк. Вроде почти безнадежно. Наверняка погибнешь. Но танк подбить надо, пусть и ценой жизни. Иначе он раскатает в блин все укрепления. Так?

Я посмотрел на него, пытаясь понять — лукавит он, притворяется, а стоит мне уйти, побежит названивать в мое ведомство? Или искренен? В его глазах горел лихорадочный огонек. То, что мучило его четверть века, вернулось, и он готов на все, чтобы поставить точку в той старой истории.

Помолчав, я кивнул:

— Именно так.

— Тряхнем стариной, майор! — широко улыбнулся железнодорожник.

У меня была четкая уверенность, а подобные чувства меня никогда не подводили — он меня не сдаст…

Новый президент США Дуайт Эйзенхауэр отклоняет прошение о помиловании физиков супругов Этель и Юлиуса Розенбергов, обвиняемых в ядерном шпионаже в пользу СССР. По нашим официальным заявлениям дело сфабриковано реакционными маккартистскими политическими кругами Соединенных Штатов в рамках антикоммунистической охоты на ведьм. Но я по опыту работы в Проекте знаю — помогли нам эти супруги. Не то что решающе, но неплохо. И действовали не по меркантильным, а по идеологическим соображениям — резонно полагали, что одностороннее обладание США такой гигантской мощью приведет мир к катастрофе.