Книга Книга мертвых, страница 75 – Валерий Шарапов

Теперь, идя по нему, мне приходилось постоянно оглядываться и опасаться. Ловушки, западни могли ждать везде. Поэтому нельзя зевать и терять бдительность. А как же иначе, когда тебя ищут и чужие, и свои.

Хотя, конечно, не все так напряженно и фатально, как кажется на первый взгляд. Ты находишься в розыске, тебя мечтают поймать в прицел, и сперва кажется, когда выбираешься в город, что каждый метр заминирован, каждый шпик или милиционер уже смотрит на тебя. На самом деле Москва очень велика. Четыре миллиона человек и еще масса приезжих. Вычленить в этой толпе человека, да еще со стандартной внешностью, которую он чуть-чуть изменил небольшим гримом и стилем одежды, и с полными карманами поддельных удостоверений — задача не такая легкая. Практически неподъемная.

Когда ищут системно и наступательно, то, конечно, перекрывают вокзалы, входы и выходы, аэропорты, трассы. Но реальный результат бывает, когда ищут по контактам. И когда бьют по уязвимостям.

Единственная серьезная уязвимость у меня — это семья. Родители и братья разбросаны по всему СССР, затерялись и появляются лишь изредка на горизонте. А вот дочка — это да. Живет в Ленинграде с бывшей женой.

Все же надеюсь, что противники не будут делать совсем уж резкие телодвижения. Мне все же кажется, что провокация против меня, чего бы мне там ни вменяли, держится на наглости и на каком-то властном ресурсе, который далеко не бесконечен. Они попытались засунуть меня в мясорубку системы, но одна ошибка — и эта мясорубка втянет и их самих. Так что грань переходить не будут… Надеюсь. Не хотелось, чтобы семью брали в заложники.

И еще одно: если меня нет на радаре, то заложников захватывать бесполезно — все равно не выставишь требования. Но присматривать за бывшей женой и дочкой они будут в расчете, что я появлюсь там.

Мне деваться некуда. Я вынужден мерить шагами этот город. Если я еще в игре, то должен встречаться с людьми. И должен учитывать, что за ними могут приглядывать. В плюс тут то, что все мои связи они просто не знают. А те, что знают, просто физически не могут взять под контроль.

А к человеку, к которому я направлялся, они, надеюсь, придут в последнюю очередь…

— А ведь я знал, что вы придете. Точнее, ждал. — Агент Ивер пододвинул ко мне плетеную корзинку с щедро обсыпанными маком бубликами. — Свежие. Знаю места, где они лучшие и всегда горячие.

— Спасибо, — я взял бублик. Пригубил чай, который мне налили из самовара.

— Значит, снова понадобился? — спросил бывший путеец-инженер со смесью опасения и надежды.

— Понадобился, Павел Афанасьевич. Как насчет того, чтобы снова поработать. Не за страх, а за совесть.

— Так мы завсегда, товарищ майор, — с плохо скрываемым энтузиазмом воскликнул железнодорожник. — Только прикажи.

— Дело нелегкое. Может быть опасным.

— Все тот же привет от Полесского?

— В корень зришь.

— Тогда можешь мной располагать. Все сделаю… От того незаконченного дела у меня до сих пор кошки на душе скребут. Пропустили тогда наши органы что-то очень нехорошее. Как змею в доме не заметили. И даже не предполагают, что она свернулась за ванной.

— И не заметят, пока змея не укусит.

— А она укусит. Змеи для этого яд и копят… Только вот чем помочь могу? Давно не у дел.

— Будем искать «разноглазого».